– Да, я знаю, - апатично ответила я, - и очень сожалею. Я тебя добивалась, а оказалось, что мне это совсем не нужно.

– Да, я чувствую то же самое. Я просто бредил тобой, а теперь понимаю, что мне грозит опасность потерять Гас. Все обернулось страшной ошибкой. Закон подлости. Нужна такая вот встряска, чтобы ты понял, как много на самом деле кто-то для тебя значит. Она такая искренняя, Гас.

Не припомню, чтобы когда-нибудь я видела мужчину в таком жалком состоянии.

– Скажи ей, что это из-за тебя, - умолял он.
– Скажи, как настойчиво ты меня завлекала. Тебе же наплевать!

– Хорошо, - ответила я.
– Я поговорю с ней, но лучше это делать не сегодня.

Глава тринадцатая

На следующий день после возвращения в Лондон я несколько раз пыталась дозвониться Гасси в офис. В конце концов там признались, что она не приходила, и я отправилась к ней домой. Это была типично холостяцкая квартира: повсюду немытые чашки и переполненные пепельницы. В гостиной стояли три наполовину распакованных чемодана. Сняв с одного из кресел белый лифчик не первой свежести и смахнув коричневое яблочное зернышко, я села.

– Зачем ты пришла?
– спросила Гасси.

С лицом, припухшим от слез, она все еще была в халате.

– Объясниться по поводу Джереми, - сказала я.

– Не хочу больше слышать твоего вранья, - ответила она.

– Нет, ты должна выслушать. Во всем виновата я, понимаешь? С самого начала, только взглянув на него в тот первый вечер в “Арабелле”, такого красивого, я решила отбить его у тебя, чего бы это ни стоило. Никого еще я так сильно не желала в своей жизни. Я пустила в ход все: строила ему глазки, говорила в лицо, как он мне нравится, появлялась перед ним в одном сваливающемся полотенце, уговаривала его встретиться со мной на палубе, когда ты уснешь. Я не оставила ему ни одного шанса.

Она в ужасе посмотрела на меня.

– Ты действительно затратила столько усилий, чтобы добиться его?

Я кивнула.

– Последнюю попытку завоевать его я сделала на вечеринке у Гамильтонов, - продолжала я, теперь уже сочиняя. Я напилась и так ужасно себя вела только потому, что была зла на Джереми за то, что он не обращал на меня внимания.

– А что произошло вчера?

– Я была на яхте в ужасном настроении, когда появился Джереми, обеспокоенный тем, что я ушла так надолго, ну я и пыталась в некотором роде его обольстить.

– Это, когда вошли мы с Гарэтом?

– Ну да.

Я встала и подошла к окну.

– Любой мужчина был бы польщен, если бы за ним так настойчиво бегали. Во всем виновата жара и то, что мы долго находились в замкнутом пространстве. Бог мой, да он, между прочим, всего-навсего меня поцеловал! Он тебя любит, и это действительно так. Он был абсолютно невменяем вчера, когда мы возвращались домой.

Гасси выдернула волосок из прически.

– Да?
– вяло спросила она.

– Между прочим, - продолжала я, - ты как-то заявила на яхте, что готова к его изменам и собираешься всегда его прощать.

– Да, я говорила, - всхлипнув, сказала Гасси, - но теоретически-то это легко, а практически совершенно ужасно.

Я подошла к ней и обняла ее.

– Пожалуйста, Гасси, не плачь!

– Не дотрагивайся до меня!
– разозлилась она.
– Я всю ночь думала о тебе. Ты злая. Ты всегда была такой. Еще в школе ты всегда злилась на моих друзей и старалась оторвать их от меня. А сейчас ты украла у меня самое дорогое в жизни. Зачем ты это сделала? При твоей красоте тебе ничего не стоит завоевать любого мужчину, если захочешь.

– Потому что я всегда завидовала тебе, - медленно сказала я, повторяя слова Гарэта, - потому что, несмотря на мои золотые волосы и длинные ноги, тебя всегда любили больше, чем меня.

Воцарилось молчание.

– Я ценю то, что ты пришла ко мне и все это сказала, - произнесла она тихим голосом.
– Это кое-что меняет. Прошлой ночью у меня был долгий разговор с Гарэтом.

– И что он сказал?
– спросила я как можно безразличней.

– Что Джереми по своей природе человек легкомысленный, и мне лучше всего выйти из игры и порвать с ним. Он сказал, что может быть ты и провоцировала Джереми изначально, но по размышлении он понял, что Джереми только и ждал такого случая, и что вчера инициатива принадлежала Джереми. Он сказал еще, что женитьба для Джереми была бы одной сплошной цепью супружеских измен, и что он собирался жениться на мне только из соображений надежности и ради моих денег.

– Но это же жестоко, - выдохнула я.

– Разве? Это как раз то, что я ценю в Гарэте: он всегда говорит правду.

– Он ничего больше не сказал?
– оцепенев, спросила я.
– Я имею в виду обо мне?

– Не слишком много. Он согласился со мной в том, что, если ты положила на кого-нибудь глаз, устоять перед тобой невозможно.

Я закусила губу.

– Я раскаиваюсь.

– Для меня все не так просто, - сказала Гасси, играя кисточкой от халата.
– Я не очень легко завожу приятелей. Джереми был первым мужчиной, который сказал, что любит меня. Я не могу, как ты, пойти завтра на вечеринку и немедленно приобрести нового друга. Идя по улице, я не ловлю на себе восхищенных взглядов мужчин. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что такое быть начисто лишенной сексуальной привлекательности. Для тебя это только вопрос времени, а я могу никогда больше не встретить мужчину, который захочет на мне жениться.