– Зачем?

– Да подняли шум насчет твоей квартиры, всех наших с тобой счетов. И по поводу машины тоже. Нам лучше встретиться с тобой сегодня и посмотреть, сколько счетов мы сможем разыскать, - продолжал он, пытаясь говорить ободряюще.

– Хорошо, - сказала я.
– Заходи после работы.

Вряд ли было теперь уместно говорить с ним о моей налоговой декларации.

– Откровенно говоря, - продолжал Ксандр, - хорошо, что бедный Хью отдал концы именно сейчас, Рики уже решил его заменить.

– А Хью знал?

– Не думаю. Но Рики это очень облегчило задачу. Он призвал знаменитую восходящую звезду помочь нам выпутаться.

– Ты думаешь, это ему удастся?

– Это ты должна знать, дорогая. Речь идет о твоем друге Гарэте Ллевелине.

Я откинулась на постель, закрыв пылающее лицо руками, забыв о Массингэме, десятитысячной налоговой декларации и мелких счетах. Почему, ну почему Гарэт это сделал? Неужели ему мало того, что есть? Зачем ему еще одно директорство? Ради власти, финансовой прибыли или просто, чтобы запустить свои пальцы в еще один промышленный пирог? А может быть, чтобы увидеть меня снова? Или, что вероятнее всего, разорвать меня в клочья? Каковы бы ни были причины, но всего через двадцать четыре часа я вновь увижу его.

***

Вечером мы с Ксандром бесплодно потратили два с половиной часа, пытаясь разобраться в наших расходах - потом сдались. Я поставила будильник на одиннадцать утра, чтобы у меня было время на подготовку. И все равно я нервничала, меряя одно платье за другим. Странно, как гардероб каждого человека выдает его прошлое.

Вот это васильковое платье-миди я купила, чтобы обольстить Джереми. А это - черное платье с открытой спиной сразило наповал Рикардо. Это - золотая пижама, из-за которой Чарли, буквально стоя на коленях, сделал мне предложение. Внизу, на дне шкафа валялось отвергнутое с презрением и ни разу больше не надетое серое платье, которое не помогло прошлой зимой на балу в Париже отбить французского гонщика у его жены.

Что бы такое мне надеть, чтобы завоевать Гарэта? Он говорил, что любит женщин нежных, неиспорченных и ранимых. Я выбрала белое платье, купленное в прошлом году для поездки в Аскот , но ни разу не надетое. Оно было предназначено для приема в саду. Пышная юбка, длинные рукава, глубокий вырез, отделанный оборкой, открывал мой загар. Как мне кажется, я выглядела в нем незащищенной и хрупкой. Мне пришлось проделать новую дырочку в поясе, чтобы затянуть его потуже. Единственная часть моего тела, которая не потеряла в весе, - это мои веки после двухнедельных рыданий. Я спрятала их за темными очками.

***

Когда я появилась в правлении “Сифорд-Бреннан”, все уже пребывали в нервном ожидании. Вчерашний шок от известия о смерти Массингэма уступил место волнениям по случаю появления Гарэта. Секретарши видели его портреты в рубриках финансовых новостей. Они знали, что он богат, удачлив, привлекателен, а самое главное, холост, и разрядились в пух и прах. В кабинетах, через которые я шла, пахло так, как в парфюмерном отделе “Харродса”. Все бумаги лежали в безукоризненном порядке. Я почувствовала несколько враждебных взглядов: зачем я тут появилась, украсть их лавры?

Зал заседания правления “Сифорд-Бреннан” с его сизо-серым ковром, стенами, обшитыми панелями, фамильными портретами, был само благочестие. Единственным человеком, который там уже находился, был Ксандр: он сидел полускрытый громадным полированным столом прямо под портретом моего отца. Они с отцом, со своими скучающими, красивыми, напряженными лицами, были так похожи! Ксандр жевал жвачку и рисовал в своем блокноте игрока в регби.

– Привет, ангел!
– не очень внятно сказал он, когда я опустилась в кресло рядом с ним.
– Приговоренное правление еще не собралось, они пока беседуют за дружеским ланчем. Здесь сейчас все - в состоянии невообразимого накала, даже курьеры сидят на транквилизаторах. Рики уже с утра взъелся на меня, изрыгая пламя по поводу моих расходов и необходимости следить за счетами. Я сказал, что с меня достаточно того, что я слежу за Памелой.

О, Господи! Я только сейчас поняла, что он под парами. Наверное, он и жвачку-то жует, чтобы заглушить запах виски.

– Что произошло после того, как ты ушел от меня?
– спросила я.

– Я поужинал с одним другом чересчур хорошо. С этого все и началось.

– Ты ложился спать?

– Разумеется, не в собственную постель.

Он попытался опереться локтем о стол, но локоть соскользнул.

Дверь открылась, и вошла старшая секретарша мисс Биллингс. Она засуетилась, подвигая блокноты, поправляя карандаши. Сильный запах “Девонских фиалок” чуть не отравил нас.

– Вам бы надо получше отполировать поверхность стола, - укоризненно произнес Ксандр.
– К тому же я удивлен, что вы не расстелили красный ковер и не пригласили оркестр исполнить песню “Страна моих отцов”. Вы же знаете, что мистер Ллевелин привык к тому, чтобы его встречали по высшему разряду.

Мисс Биллингс неодобрительно щелкнула языком и стремительно удалилась. Через минуту она вернулась в сопровождении коммерческого директора Томми Ллойда.

– Вам не кажется, что надо поставить цветы в центре стола?
– спросила она.