Они сидели за столом, вокруг которого легко можно было разместить дюжины две человек.

Белла сидела между Чарлзом и Тедди. Руперта закрывала от нее ваза с лилиями. Горничная начала подносить сидевшим ведерко с икрой.

Констанс и Гей обсуждали предстоящую свадьбу.

– Удивительно, как иногда раскошеливаются люди, - сказала Гей.
– Некоторые родственники, от которых меньше всего можно было ожидать, прислали чеки на большие суммы.

– Когда я выходила замуж, - сказала Констанс, накладывая себе в тарелку много больше, чем кто-либо другой за столом, - то все западное крыло выстроилось для вручения мне подарков. Мне еще столько всего надо сделать. Я совершенно вымотана. Всю вторую половину дня мы были заняты с епископом.

– Какое неудобство для вас обеих, - мрачно заметил Ласло.

Констанс не обратила на это никакого внимания и продолжала:

– На епископа произвела сильнейшее впечатление моя работа со слепыми. Особенно число предоставленных нами новых собак-поводырей.

Ласло поднял свой бокал, и вино в нем засверкало золотом.

– Вам бы стоило основать общество поводырей для слепых собак.

– Вы знакомы с Бэби Айфилд?
– обратился Чарлз к Белле через разделявшие их полтора метров полированного красного дерева.

Она покачала головой.

– Ее надо было видеть в ее лучшие годы. Это, могу вам сказать, было нечто впечатляющее. Я хаживал к ней за сцену. Частенько водил ее в ?Четыре сотни?.

Констанс поджала губы.

– Я просто не переношу разговоров про безобразную работу нашего правительства, - заявила она и начала рассуждать на эту тему. Ее хватило на полчаса.

Слушая Констанс, Белла становилась все более придирчивой, а когда у нее подобное настроение усиливалось, такт и осторожность шли на убыль.

Констанс переключилась на проблему Северной Ирландии.

– Надо бы снова ввести смертную казнь через повешение.

– Зачем же?
– натренированный сценический голос Беллы облетел стол.

Констанс посмотрела на нее так, словно какая-нибудь жареная картошка вдруг обрела дар речи.

– Тогда бы они перестали подкладывать бомбы где попало, - объяснила Констанс.

– Это не выход, - возразила Белла.- Ничто так не нравится ирландцам, как чувствовать себя жертвами. Виселицы только заставили бы их усилить сопротивление.

Констанс уже готовила сокрушительный ответ, когда Ласло спросил ее:

– Как Джонатан?

– Вот вам еще один пример, - кисло сказала Констанс, - что молодым нынче дают слишком много воли. Не далее как этим утром я получила от заведующего пансионом письмо, где он пишет, что Джонатан написал красной краской на стене капеллы ?Долой апартеид?.

Ласло и Чарлз усмехнулись. Руперт засмеялся.

– Но это прекрасно, - сказала Белла, чей бокал был наполнен уже в четвертый раз.
– Он делает что-то позитивное.

Констанс обратила на Беллу зловещий взгляд своих холодных глаз:

– Вы бывали в Южной Африке?

– Нет, - призналась Белла.

– Я так и думала. Люди, не знающие страну из первых рук, всегда делают скоропалительные обобщения.

– Но достаточно почитать газеты… - Белла начала кипятиться.

– Я купил ту рыжую кобылу, про которую говорил тебе, Чарлз.
– Снова Ласло прервал ее на полуслове.

Стол сразу оживился. Энрикесы были, очевидно, одержимы лошадьми.

Свечи отбрасывали острые клинки света на стол. Крисси разговаривала с Рупертом. Белла видела, как та увлечена. Вот, значит, откуда ветер дует, подумала она. Неудивительно, что она меня ненавидит.

Констанс разглагольствовала о своих новых замыслах. Ласло ковырялся в зубах.

Я сделала глупость, что пришла сюда, с тоской подумала Белла. Стив был прав насчет этих людей.

Когда они оставили мужчин с их портвейном и сигарами, Белла чувствовала себя утомленной и подавленной. Крисси села за большой рояль и очень хорошо играла Бетховена.

Теперь она кажется красивой, подумала Белла, глядя на ее смягчившееся лицо и блестевшие при свете лампы черные волосы.

Констанс и Гей продолжали разговор о свадьбе. Руперт сначала присоединился к ним, а потом сразу направился к Белле. Лицо его было беспокойным.

– Все в порядке, дорогая?

– Все отлично, - выпалила Белла.
– Дай мне сигарету.
– Она была раздражена тем, что во время ужина он не поддержал ее.

– Извини, что мы так долго. Отец и Ласло завели довольно жаркую дискуссию по поводу девальвации.

Но появившийся тут же Ласло разгоряченным не выглядел. Он курил большую сигару и смеялся над какой-то шуткой Чарлза. Его угрюмое лицо освещалось блеском черных глаз и сверканием очень белых зубов.

Ему надо побольше смеяться, подумала Белла, когда он шел к роялю.