— Ты так смотришь на мою сестру, словно только что в неё влюбился. Снова… — Леонид, выходящий, чтобы сменить Ольгу в демонстрационном круге полигона, рассмеялся и ткнул меня кулаком в плечо.

— Можно сказать и так, — усмехнулся я в ответ и, поймав удивлённый взгляд друга и ученика, развёл руками. — Чем больше я её узнаю, тем больше влюбляюсь.

— Эм-м… и что же такого нового и удивительного ты о ней узнал сейчас? — растерянно спросил Лёня, замерев чуть ли не на полушаге.

— Что моя жена, имея в руках боевой кнут, закатает любого рукопашника в асфальт, — ответил я. — И меня, как заботливого мужа, сей факт не может не радовать.

— Шутишь? — нахмурился Бестужев, вглядываясь в моё лицо, но не найдя и следа насмешки, констатировал: — Нет. Ты серьёзен… Не понимаю.

— Что именно?

— Причин для такого восторга от умения моей сестрицы ловко щёлкать кнутом, — честно ответил он.

— А ты сам не видел, что ли? — пожал я плечами. Лёня в ответ помотал головой. Пришлось пояснять. — Понимаешь, дружище, сбить слепня с крупа коровы щелчком кнута так, чтобы тот не задел бурёнку, не так уж сложно. Этому любой пастух научить может. Хватило бы у него желания, а ученика упорства. Боевой же работа с кнутом становится только в том случае, когда к точности «щелчка» на любой доступной дистанции прилагается умение его хозяина правильно двигаться в бою. Боевой кнут — оружие весьма прихотливое, я бы даже сказал, капризное, требующее особой внимательности и осторожности в обращении. В противном случае боец рискует покалечиться раньше, чем сумеет нанести хоть какой-то урон противнику. А если вспомнить ещё и о техниках, пригодных для использования с этим оружием… то тут кнутом не то что покалечиться, убиться можно на раз-два. Так-то, друже.

— Откуда ты всё это знаешь только? — покачал головой Бестужев.

— Мила с Линой тоже пользуются боевыми кнутами… только огненными, — ответил я, вспомнив, как близняшки гоняли прежнего Кирилла по громовскому имению. — Конечно, своё пламя этих вертихвосток давно не жжёт, но, прежде чем освоить работу с этой стихийной техникой, дед учил их биться обычным кнутом, без стихийного наполнения. А я смотрел и запоминал.

— А сам не пробовал научиться? — спросил Лёня.

— Нет, — я покачал головой. — Без хорошего наставника это дохлый номер, а заниматься со мной дед… не стал бы. Ладно, заканчиваем трёп, и вперёд, на баррикады. Вода и Воздух… поехали, Лёня. И сделай всё красиво, пожалуйста. Пусть зрители порадуются… раз уж они здесь собрались.

— Э-э? А почему не Эфир? — притормозив перед выходом на площадку, только что освобождённую для него сестрой, Бестужев бросил на меня короткий полный непонимания взгляд.

— Потому что я хочу видеть именно стихии, а не твою медитацию на собственный пупок, — чуть разбавив тон язвительными нотками, «объяснил» я. — Доступно излагаю, ученик?

— Вот ведь… — Лёня передёрнул плечами и, глубоко вздохнув, скользнул ледяной дорожкой в центр полигона. Ещё и «парус» добавил, пижон. Но, оно и к лучшему. Красиво вышло, точно как я просил… красиво и многозначительно. Всё же не каждый старший новик и даже младший вой могут похвастать умением совмещать техники разных стихий. Так пусть немногочисленные зрители, собравшиеся у границы полигона, оценят умения старшего новика. Особенно вон та парочка в модных белокипенных кителях.

— Атака-защита-контратака-уворот, — потребовал я у замершего посреди демонстрационной площадки Лёни и, заметив, как насторожился ученик, добавил: — Восемь секунд на старте, три повтора с полуторным ускорением на каждый.

Хлопок и… Бестужев начал комплекс. Чуть замедленные, будто ленивые движения, чётко раскрывающиеся техники атаки и защиты. Вот из-под мерцающей воздушной плёнки щита выскальзывает острая и тонкая игла «водяной струны» и, распушившись десятком ещё более тонких нитей, бьёт по мишени, превращая размалёванный деревянный щит в разлетающееся облако щепы. А Леонид уже скользит «ледяной дорожкой» в сторону, вновь помогая себе «парусом», отчего его движения размываются в пространстве, дрожат, будто пустынный мираж. Повтор… действия ученика набирают скорость, но по-прежнему не теряют плавности. Пять с половиной секунд и ещё один повтор. На этот раз в движениях Леонида нет и намёка на лень. Чётко выверенные техники следуют одна за одной, и зрители уже не улыбаются столь же презрительно, как в момент начала демонстрации.

Третий повтор Лёня проделывает на такой скорости, что ему даже не нужны эффекты от совмещения воздушной и водной техник перемещения. Его тело, стремительно перемещающееся по демонстрационной площадке, и без того выглядит размытым пятном. И это хо-ро-шо!

Пока я довольно кивал, Бестужев замирает в центре полигона и… бросает на меня вопросительный взгляд.

— Заново, но со стартом в семь секунд, — киваю я, и Лёня беспрекословно подчиняется, всё же полыхнув на миг недовольством. Ну да, нудное занятие, но необходимое!

— Зачем? — поинтересовалась подобравшаяся поближе Мария в компании со слегка запыхавшейся после демонстрации своих умений Олей. Ну да, не могла же Вербицкая упустить возможность полюбоваться выступлением жениха, верно? Ну а понять смысл её вопроса было несложно.

— Присмотрись к его движениям в финале, — отозвался я, одновременно награждая жену требовательным взглядом. Молчи, мол. Оля усмехнулась и, коротко поцеловав меня в щёку, уселась на лавку, стоявшую в двух шагах от входа на полигон. Вытянув длинные ноги, Оля расслабленно откинулась на массивную деревянную спинку скамьи и прикрыла глаза, мол, отдыхаю, не беспокоить.

— Он ускоряет себя Эфиром! — не дождавшись помощи от старшей подруги, Маша всё же последовала моему совету, напрягла сенсорику и… сделала поистине «удивительное» открытие.

— Ещё сотня-другая повторов и он тоже сможет это понять… надеюсь, — со вздохом кивнул я. — А там, глядишь, и выведем столь полезное умение в разряд осознанных.

— На последнее ты тоже надеешься? — коротко усмехнулась Вербицкая.

— В последнем я уверен, — я растянул губы в ответной улыбке, а когда гордая за своего жениха Мария просияла, обломал: — а вот в первом — не очень. Зная Лёню, ему и тысячи повторов может не хватить для осознания этого приёма. Но поверь, подруга, рано или поздно сей чудный миг настанет, уж я об этом позабочусь… даже если для достижения нужного результата мне придётся согнать с твоего боярича сто потов. Кстати, о труде… Лёня! Ещё раз. Три повтора со стартом в шесть секунд. Ускорение то же! А потом ещё два подхода по той же схеме, начиная с восьмисекундного старта… и до шестисекундного. Поехали!