— Ладно, старик, уговорил, — ответил Мусьё и, довольный окончанием торга с Салькой, произнёс: — Пошли за обувкой.

Шузка торговала в самом центре рынка, рядом с большой часовой лавкой. Крупная, ещё не старая женщина знала себе цену и цену своему товару. Мусьё скромненько и, пожалуй, несколько стеснительно поздоровался с ней и сразу же представил Шузке своего спутника.

— Приветик, Шузка, а это Мяк. Нам ботинки для Профессора надо бы…

Шузка, не глядя на Мусьё, изучающе осмотрела Мяка с ног до головы и, видимо, довольная мякинским видом, ответила:

— Смотрите, выбирайте. Я ерундой не торгую. Всё фирменное.

Мяк пристально осмотрел прилавок с обувью, остановился на добротной зимней паре и, взглянув на Мусьё и получив от него одобрительный кивок, спросил:

— Это почём?

— Это? — по-деловому переспросила Шузка и, приподняв правый ботинок, ответила: — Отдам за десять. Меньше не могу, самой за… — Она хотела ещё что-то сказать, но передумала и просто спросила: — Берёте?

Мяк вопросительно взглянул на Мусьё, а тот, в свою очередь, взял с прилавка ботинок, осмотрел его со всех сторон, даже засунул ладонь внутрь и неуверенно спросил:

— Кожа?

— Фирменная, — без сомнения ответила Шузка.

— Ага, фирменная, — нехотя согласился Мусьё, но, осмелившись, добавил: — Сейчас так делают, что не отличишь.

— Не хочешь — не бери, — как отрезала, произнесла Шузка. — Вот твой товарищ не сомневается.

Мяк пожал плечами, взял в руки один из понравившейся пары ботинок, поскоблил ногтём краешек кожи и произнёс:

— Возьмём один за пять.

— А два — за десять, — уточнила Шузка.

— Нет, два не возьмём, — ответил Мяк. — Нам один нужен, у нас инвалид.

— Ну вы, ребята, даёте! — возмутилась продавщица. — Куда я второй дену?

Мусьё, немного ошарашенный предложением Мяка, быстро сообразил, в чём дело, и ответил:

— Потом продашь инвалиду — вот и выгода будет.

— Какому инвалиду, кочерыжка ты обглоданная, я продам? — загудела Шузка. — Я сейчас из тебя сделаю инвалида, сморчок сопливый! Берите, как сказала, или уматывайте отсюда.

Мяк понял, что конфликт следует прекратить, и произнёс:

— Мадам, мы купим два, а один за пять — это так, торговая шутка. Просим извинения, но у нас действительно имеется одноногий Профессор.

— Одноногий профессор! — громко повторила Шузка. — А мне какое дело, какой у вас профессор! Рассчитывайтесь за два, или… — Она немного утихла и уже более спокойно продолжила: — Или позову дежурного. Он вас, шутников, отведёт куда надо.

— Пардон, мадам, — вступил в разговор Мусьё. — Мы не хотели вас обидеть. Зачем дежурный? Мы мирные люди, просто покупатели. Хотели поторговаться, а оно вон как некрасиво вышло. Просим пардону!

— Ну ладно, — почти дружелюбно произнесла Шузка. — Так и быть: для инвалида продам… — Она прищурилась, глядя на Мяка, и объявила: — Для инвалида продам за восемь — меньше не могу.

Когда Мусьё расплатился с Шузкой и оба ботинка оказались в руках Мяка, он спросил:

— А шнурки? Где шнурки?

Продавщица недовольно повела плечами и ответила:

— Такие фирма доставила.

— Ага, — кивнув, произнёс Мяк и задумался, какой ноги не было у пришельца: правой или левой?

Мяк закрыл глаза, вспомнил, как пришелец шёл к нему, и определился. Он положил на прилавок левый ботинок, поблагодарил Шузку и, подхватив Мусьё за локоть, зашагал прочь от обувной торговой точки.

Ветер нагнал серые облака, небо потемнело, сверху посыпалась мелкая снежная крупа. Мусьё проводил Мяка к выходу, передал ему большую кошёлку с курткой и штанами для Профессора.

— Вот, ещё осталось. — Мусьё достал из кармана остатки денег и, протягивая их Мяку, добавил: — Наэкономили.

— Оставь себе, — ответил Мяк. — Это тебе за работу.

Мусьё сжал монеты в кулаке, засунул руку в карман брюк и, шмыгнув носом, ответил:

— Я пойду. Ещё поработать надо.

К вечеру пришелец был полностью облачён в подобающую одежду, и только красные штаны несколько тревожили Мяка — ярковатый низ не совсем соответствовал имиджу человека из либертории.

— Он у вас главный? — заикаясь, спросил пришелец, когда они увидели впереди сполохи огня.

Мяк остановился и задумался: «Действительно: кто же у них небритый?»

— Он старый, — ответил Мяк и добавил: — Раз старый — значит, главный.

— Да-да, — согласился пришелец. — Так должно быть, но так… — Он запнулся — то ли подбирая нужное слово, то ли от заикания. — Но так… — продолжил он, — …не всегда бывает.

— Не всегда, — согласился Мяк. — Но здесь бывает.

— Пойдёмте, — продолжил он. — Меня ждут.