В моем случае, он ускорял и без того быстрое восстановление в два раза — так подсказала Желчь, постоянно отслеживающая показатели организма.

Йорг встал перед нами. Усы его висели мрачными бардовыми сосульками; морщины казались жуткими первобытными расщелинами.

Шляпу ему похоже придется новую покупать: местами прогорела. Чёрные дырки шли россыпью по правой части.

Что-то всё-таки из воле-конструктов им на крышку залетало, чтоб не расслаблялись.

Йорг заговорил, используя торговый язык.

— Хорошо поработали. Славная добыча, значит будут деньги. Штея жалко, но такова жизнь. Сар улыбалась нам, но под конец ухмыльнулась Алт. Штею не повезло. Бывает. Жизнь злая штука, как сигулов крокодил. Боги во время нашего выхода спали, — он пожал плечами. — И что еще может желать промысловик?

***

Массируя икроножную мышцу, Бо спросила:

— Чт-оо мы там выта-ащили в целом?

— Сейчас… Тридцать пять желёз гибсов, — начал перечисление Батар. — Двадцать литров ментал-субстрата. Это из крайне-хорошего. Из просто хорошего — дрянная корона. Без понятия сколько за неё выручить можно.

Сборщики попрощались с Йоргом и, забрав добычу, побрели к себе.

Удивительно, но нам они за всё время и слова не сказали. Максимум что можно было ждать — на переданную информацию — быстрый нервный кивок. В чём причина такого поведения оставалось только гадать.

Я спросил про это, Востр пожал плечами: “Они всегда такие. Забей”.

Йорг предупредил нас, что реализация добычи займёт несколько дней.

Чуть отдышавшись, мы отправились в Изу.

Никакого празднования не случилось, хотя до встречи с гибсами были обсуждения, что, если выход удастся, обязательно закатим пирушку. Это Востр и Бо говорили. И вот, Выход удался — пирушки нет и близко.

Кто мог расселся за стол, Тас принёс легкие закуски, грибную похлёбку и пряный ска’в. Сидели недолго. Остатки сил испарились быстро.

Один Йорг остался. Когда я поднимался наверх, к нему подсел Тас и командир, судя по тону начал обстоятельный рассказ.

Управляющий хоть и держал лицо, однако глаза у него сияли.

Наверняка скучал по Выходам и такие вот истории неплохо подпитывали его. Должно быть с промыслом завязал из-за какой-нибудь тяжелой раны.

Яла улеглась спать сразу же, только грязную кольчугу стянула и сбросила на пол.

Я все-таки потратил немного времени, чтобы отмыться, обслужить снарягу и оружие. Потом уже с чувством выполненного долга уснул.

***

Кряж пришёл в сознание на следующий день. Был еще более молчалив, чем обычно. Хмурился постоянно и казался постаревшим лет на десять.

Два дня прошло прежде чем в зале Иззы вновь появилось хоть какое-то подобие активности. Люди перестали прятаться, повылазили, чтоб вновь обсуждать всякое, пить алкоголь, жаловаться как у кого что болит, хвастать сколько гибсов именно они настреляли и как совсем не испугались пробудившегося древнего. Опасная неприятность превратилась в байку. Погибший Штей растворился в истории, будто став частью тех-голема, функцией, подчеркивающей его опасность.

Как рассказывал Йорг, железы гибсов использовали при изготовлении спец-модулей. Из ментального субстрата гусеницы-оператора алхимики гнали настойки. И эти вещи были необходимы оракулам; за таким большей частью промысловики и охотились.

Легальные оракулы богаты. Собор, регулирующий их деятельность, живёт в роскоши. Единично сырьё оседало здесь, небольшой частью в Банаре, а массово шло уже в полис Саргон, где реализовывалось за баснословное число дхарм, обогащая перекупов.

После вычета процента сборщиков-посредников, доли за боеприпасы и небольшой суммы, переданной искателю за наводку на место, в котором мы работали, — продажа принесла сумму в сто восемьдесят дхарм-хтон на человека. Это касалось бойцов Ядра. Зависимые поддержки оплачивались уже из отдельных карманов.

Глаза Костляка, ушедшие некому алхимику Нодлу, позволили нам с Кряжем заработать отдельно еще по сорок хтон-дхарм.

Хорошая цена за амтана, и я высказал свое удивление. Кряж объяснил:

— Повезло. Молодой. Взрослый быстрее. Толще. Пули вязнут. Риск больше.

Три дня от возвращения я потратил на неисчислимые аналитические медитации, всяческие медицинские мероприятия и усвоение полученного мёда.

Обсуждение с Желчью привело к тому, что было решено направить модернизацию от третьего узора на нейрогенез ментального экрана.

На самом деле она меня переубедила. Я хотел еще реакцию улучшить, но ее аргументы были точно гвозди, вбиваемые в голову:

— Остались ментальные шрамы после действий гибсов?

— Да, — отвечал я.

— В следующий раз подобным созданиям будет проще давить?

— Не знаю.

— Понравилось ли тебе быть без зрения?

— Нет.

— Задыхаться понравилось?

— Нет.

— Эти две вещи сильно повлияли на твою боевую эффективность?

— Да.