Нет.

Вот теперь стало неловко.

— Только не говори, что это моя награда за личину, — пробурчал. — Как бы ты хороша не была этого мало.

Улыбка.

— Не скажу.

Хорошо, хоть так.

— Тогда почему?

Пожала плечами и облокотилась о спинку стула:

— Так свились нити.

— А подробнее?

— Нет в этом никакой нужды.

Я выложил на стол личину Джехана.

— Не сегодня точно, — таков был мой ответ.

— И это верно. Без охоты оно не интересно. Я тебя как паучиха загоню.

— И голову откусишь.

Опять улыбка.

— Что угодно может случиться.

Она взяла личину в руки, повертела, какое-то время молча разглядывала.

— Ты отрезал Идола от тела быстро?

— В один удар.

Кивнула:

— Семья будет рада услышать хотя бы это.

И опять молчание.

Кассандра разглядывала личину. Я не мешал.

— Джехан был суетливым и поспешным. Степи его не успели закалить. Сердце все еще оставалось нежным. Он был таким романтичным — всех аж тошнило, — покачала головой. — Совсем юнец. И семнадцать не стукнуло, но, хагасов пепел, уже од. Как-то свилось неправильно. Но как иначе. Он сказал, что он од и никто не спорил. Редкость. Весь он — в сказках и легендах. Наверное, хорошо, что ушёл перед эхом; было бы тяжело смотреть как оно его ломает. Постепенно убивает все хорошее что в нём есть; он бы не пережил войну.

— А что насчет тебя?

В голове у нее тоже мусора полно.

— Меня здесь не будет.

— И почему?

— Я уйду в Карос.

— Вы не поможете “Костям”?

— Кто вы?

— Каганат.

— Поможем, но это не мое дело. Дело Каганата. Дело Отца Бхавина. Мое дело малое… Было малое. Мир, мелкая торговля, послание. Теперь за мной дитя. Так говорил Странник.

— Странник?

Она молчала.

— Что говорил Странник?

Опять молчание.

— Кто такой Странник?

Молчание.

— Да скажи же ты хоть что-то, женщина.

— Что-то.

Думаю, трясти её чтоб получить хоть какие-то ответы — это не самый рациональный поступок. Сородичи вокруг не оценят. А жаль.

— Не скажешь?

— Нет.

Я сменил тему:

— Вы были родственниками с Джеханом?

— Да. Двоюродный брат, — дернула плечом.

— Что по поводу награды?

— Конечно, — она потянулась в нагрудный карман, закрепленный на грудной пластине кирасы. Вытащила ампулу с золотистым содержимым, передала.

Золото и пульсирующие красные точки звёзд.

Звездный мёд.

— Это щедрый дар.

— Это не дар, воитель, а плата. Не думай оскорблять отказом.

— Таких мыслей нет.

— И хорошо.

— Ты его что с собой все это время носила?

— А, по-твоему, я должна его в седельной сумке держать? — насмешка в голосе.

— Справедливо.

— Ты слышал какой приз в нынешнем сезоне в “Доме клинков”?

— Нет.

— Денежная награда или перо кхунского Короля.

Королевский Синтез.

Если это он — я опаздывал. Если нет, опаздывал еще сильнее.

Бездна.

— Тогда мне пора идти, узловая.

— И все равно от меня не убежишь, Танцор.

— Перестань думать о ерунде, Кассандра, — сказал ей со всей страстью, на которую был способен; далось это тяжело. — Займись делом.

— Будет исполнено, мой хан.

Я выругался, она горячо засмеялась.

***

Нашёл я Револьверный Дом по небольшому изумрудному кресту, вбитому в камень над входной дверью.

Как объяснял Востр, такие метки делали на помещениях, принадлежащих гражданам Танрилара. И большинство Револьверных Домов именно такими и являлись.

Зачем это нужно было?

Цель предупредить местных о том, что шутки всяческих видов лучше здесь не шутить. А если прям ничего с собой поделать не можешь, будь готов — здесь вместе с тобой смеяться не станут. Судя по словам Востра, ларцы — ребята нервные и мнительные. Чувство юмора у них дерьмовое, манеры — мусор и сами они — мудачьё в Абсолюте. Такое вот мнение у Востра. Еще он добавил, что есть у ларцев пара фокусов, из-за которых связываться с ними никто и не спешил. Дело гиблое. У промысловика времени рассказать подробнее не было — куда-то спешил, поэтому он ограничился веским: “поверь”. Я и поверил. Расспрашивать буду потом.