Улыбнулся:

— Тебя на философию потянуло?

Желчь хмыкнула.

Сложно было не понять, что она имела в виду: выжившие в этой стычке могут быть опасны и для нас.

***

Погода испортилась еще с утра.

Жирные снежинки падали с неба уже пятый час, серьезно снижая дальность видимости. Снега не копилось много: он быстро таял, образую под ногами бесконечную серую жижу.

Отвратительно.

Единственное что улучшило настроение — это завтрак. Яла приготовила немного супа из брикета кровавика, и мы неплохо подкрепились перед отправкой. Гриб имел насыщенный обманчиво-мясной вкус и блюдо получилось сытным. Выхлебал порцию из походной миски влёт.

Путь наш стал однообразной рутиной. Шли долго, но в один момент сквозь снегопад, в небольшом овраге, я и увидел красные отблески. Заинтересовавшись подошел.

Вблизи рассмотрел и другие детали: оружие, выглядывающее из-под покрова, кровавые росчерки и еле заметные следы.

Возможно стоило обойти овраг по дуге и забыть о нём, но я не собирался оставлять за спиной слепое пятно. Информация — важная вещь при планировании действий.

Что здесь произошло? Кто с кем столкнулся? Как давно это было? Кто в итоге выжил? Враги ли они нам? Появлялось множество вопросов и получить ответы на них — жизненно-важно. Если проигнорируем и пройдём вперед, есть шанс наткнуться на выживших. А нам желательно знать заранее как реагировать, потому что обычно у тех, кто стреляет первыми — преимущество.

Оставаться слепыми бродягами в снегопаде — неразумный выбор. Пустошь пустынна, но кишит опасностями. Бытие вечной жертвы — невероятно проигрышная позиция.

— Подойдём ближе?

— Нет, — угрюмо ответила Желчь.

Я засмеялся:

— Значит точно подойдем.

— Мертвые умереть, — важно заявила Яла. — Тебе не– че бояться, тех-божок.

— Я ее ненавижу, Танцор. Дожили, зверек учит жизни продукт высоких технологий.

— Понимаю тебя, но ничем помочь не могу.

Обиженно прошипела:

— Слабак.

Отстегнул сани и проверил каждое из оружий. Практически все стреляющее, бьющее и режущее нацепил на себя. Функционал-пояс провис от тяжести, но иного решения и не было. Больно некачественное оружие, а в стрелковых единицах — слишком мало зарядов. И все равно чувствовал себя уверено: все познается в сравнении.

Яле ничего не оставил, но у нее был запас патронов и капсюлей. Если что-то пойдет не так и бой все-таки завертится, за ней закреплена перезарядка оружия. Наш уговор таков: она идет в семи шагах позади, держится настороже и приоритеты свои знает.

Дрянной клинок, принадлежащий мусорщику-щитовику, оставил на санях. Он сейчас только мешаться будет. Вряд ли одноцветный меч Звездочёта сломается, да и на мне слишком много вещей по итогу оказалось — ко всему этому еще нужно привыкать в движениях.

Одно радует: отстрелять все, что можно отстрелять, а затем сбросить Яле — дело быстрое, много времени не займёт.

Мы подошли ближе.

— На лбу барельеф Идола, — предостерегающе прокаркала Желчь.

В голосе волнение, переживала.

Я мог ее понять.

Моды задушили появившиеся опасения. Память о стычке, Звездочёте и давлении на голову все еще была сильна. Это подтачивающая волю память. Удушающая. Гнилая.

Стой, дхал.

Выдохнул.

Я не безоружен. Есть защита.

Накормлен, восстановление запущено.

Он враг. Я воитель. Все достаточно просто.

Столкновение неизбежно. Мы обречены на круг и стычку .

Из-под снежного покрывала торчала только голова, с ссохшейся меткой на лбу.

Само лицо трупа облезлое и старое; кожа на щеках и шее пошла серыми полосами, глаза были закрыты. По общему виду, сложилось впечатление, что он долго Идолом проходил, но опять же дополнительной информации — это дать не могло.

Интерес вызывало следующее: в каких ресурсах и в каком количестве этих ресурсов нуждались тела?

Складывалось ощущение что потребность в пище и воде оставалась, однако для функционирования системы роя, она хотя бы на первых порах должна была быть уменьшенной на порядок. В ином случае рой бы сжигал сам себя. И даже при условии, что Идол чрезвычайно ловок в искусстве управлении волей и администрировании ресурсов организмов, подобное приравнивается к чудесам. С другой стороны, отрезать ресурсный голод полностью уже из разряда вещей за границей обыкновенных чудес. И если выбирать из маловероятного чуда и невероятного нарушения всех возможных законов Гаата, то выбора как бы и не существовало вовсе.

Никаких оснований думать про наличие ресурсных ограничений у меня не появлялось: мы совсем не понимали, что такое Идол и его природа оставалась загадкой. Может чудо чудес и воплощенный слом законов существования — это как раз то, что прекрасно характеризовало его внутреннюю суть.

— Сома? — беззаботно предложила Яла.

Кивнул и мы приняли средство.

В этот раз как и было указано Куртом, не разбавлял. От прямого воздействия — целая ампула каждому. Кроме странного вкуса, который теперь был еще ярче, никаких изменений в себе не почувствовал.