В се-таки оракул. Вот и все ответы.

Ледяная мысль существа сдавила череп:

“ Дар принадлежит мне ”.

Моды заработали на пределе, безостановочно щелкая. Они отсекали ментальные отравления.

Дела становились хуже с каждой секундой.

Дар оракула, наличие сознания, телепатическое общение.

Кентавр двигался к нам, создавал волевые конструкты вокруг тела — синие и черные блок-щитки. Он остановился в десяти шагах. Я приготовился, подняв топор и импровизированный нож из наконечника копья.

“ Смеешься, да, жучок ? ”

Интонация внутри черепа резанула насмешкой.

Кентавр снял корону помех, и я разглядел его; это чуть меня не сломило.

Прекрасен.

Длинные угольно-черные волосы. Лицо тонкое, великолепное по всем критериям кхунов. Лик как сошедший образчик скульптурных творений хади высших кругов. Чистая до подземной белизны кожа, тонкий до острого нос, густые и выразительные дуги бровей, застывшее в какой-то постоянной маске восторженности выражение; большие глаза с серебристой радужкой, а под ними по одному черненому перу… Личностные микромодули.

Моды.

Благость…

Это шутов кхун. Дрянной родич.

И почему я так везуч?

Только хат мог носить по одному моду. Это биомодернат от хата. Рабочий Улья. Тот, кого я должен защищать. И теперь чего стоит моя клятва защиты?

И так силен был контраст лица с безобразным вывернутым наружу телом, еще и будто созданным из разных кусков, что это не могло не задеть рассудок. Родилась жгучая боль и обида, чтобы тут же застыть потерянными в лабиринтах мыслеходов субличностей.

Когда сделал шаг вперед, разглядел и другие детали: по центру шеи — семнадцатый Узор Власти. По торсу, возле точек и капель умного сплава, а это все-таки он, глубоко в плоть засажены корпуса модулей.

Узоры Власти у хата? Модули? Что за гнилье? Что с миром?

Метнувшись в бок, напал. Попытался пробить бочонок “основы” с низу; сородич в ответ хлестнул волевым кнутом. Наплечные пластины разлетелись в стороны. Из раны брызнула кровь, но я так накачан химией тела, что боль даже в фон не проступила. Отпрянул как раз вовремя, чтобы избежать трех поочередно выпущенных конструктов. Черные штыри вбивались в снег и прожигали камень понизу.

Поднырнул под очередную атаку: алую дугу — и попытался перерубить лезвие-лапы. Обилие появившихся голубых блок-щитков увело оружие, а затем, хаотично наслаиваясь со всех сторон, сломало его, разбив ударную часть на осколки.

Опять. Ненавижу.

В руках кентавр создал суррогаты осадного щита и копья, источающие силу. Глупый мысленный скол, и колышущиеся волевые нити напомнили червей.

Перекинул наконечник в ведущую руку.

Зашел с правого бока.

Глупо.

Он чуть сдвинулся и прикрылся щитом. Периодически кентавр пытался и сам подцепить копьём, но его движения неловкие и неумелые, хоть, должен признаться, до отвратного быстрые. Приходилось туго: ритм боя менялся, скручивался. Я был вынужден то резко разрывать дистанцию, опасаясь жала копья, то сокращать, спасаясь от бури простых заостренных конструктов. То двигался безостановочно, уклоняясь и атакуя, выжимая все на что способно — и даже больше — ослабленное тело, то мы внезапно замирали на несколько секунд друг напротив друга в вихре аналитических медитаций.

Танцевали так полторы минуты. Я выискивал возможность для успешного удара импровизированным кинжалом, но — безрезультатно; слишком требовательна задача к условиям, слишком сильна преграда полутораметрового щита, а мое оружие не подходит для дела по многим параметрам.

На последнем схождении еще и тварь удивила: треснула осадным щитом по лицу, нарушив уже привычный шаблон схватки. Ну как лицо? И лицо, и плечо разом. Плечо выбило, глаз залило кровью. Хорошенько так бровь посекло. Думал все так и кончится, но в этот момент Звездочет очнулся, сходу швырнул нож.

Кентавр подставил щит, и одновременно с этим кисть Старшего сломало черными конструктами двух волевых линий, создавших рычаг усилия.

Но я уже нашел возможность. Оскверненный хат высоко поднял защиту, закрываясь от ножа — целил Звездочет в голову. Так он открылся снизу. Я подкатился, целя в брюхо. Коснулся плоти острием. Набухла черная капля на посеченном мясе, словно драгоценный камень; только я собрался довести движение, вбив оружие на всю длину, как в голове взорвалось:

“Хватит”