Сниму и погляжу. Потом естественно. Здесь для таких дел недостаточно безопасно. С другой стороны, а где будет достаточно?

Будет ли?

С силой стукнул пару раз по грудной пластине. Ощущения приглушались: расходился слабый холодок.

Логично, иначе если панцирь проткнут или прострелят, при передаче болевых ощущений можно свалиться от шока, а такое не сильно увеличивает шансы на выживание в стычке.

Достаточно странная геометрия: множество выемок, выпуклостей, декоративных элементов, коробов-носителей, пластин, прикрывающих тактические жёлоба, внутренних карманов-полостей. С левого бока отделение под аккумуляторы. Один хтон горел алым, был активен; остальные три потухли. Разглядывая элементы, я ощутил в доспехе слабость, точно недоразвитость. Мысль заставила нахмурится.

Неправильно.

До спячки было иначе.

При этом, оценивая, я воспринимал панцирь Абсолютом технологического развития. Ощупывая ребра жесткости на нагрудных пластинах; рассматривая разъемы для крепления модульных улучшений не мог остановить разгуливающее во мне эхо восхищения. Примешивалась и гордость.

Из другой защиты — наплечные и набедренные пластины, закрепленные на простенькую систему ремней, воспринимались отдельными элементами. Плотные черные штаны с серебряным узором по ноге, горные ботинки.

Предплечья по локоть закрывали наручи. Они подключались к панцирю сетью проводов, тонких как нити паутины. На левом браслете узкий модуль черного прямоугольника вышел из разъема после работы мародёра.

Вдавил до щелчка.

Чернота экрана проявила серебро символов. Модуль зажужжал и изверг из динамика хриплый женский голос:

— Наконец-то, бестолочь.

Голос не был голосом той, что давала курс заданий, поэтому терпеть грубости я не собирался. Пару раз стукнул пальцем по черной полоске экрана — немного повоспитывал.

Голос тут же затараторил:

— Стой-стой, сломаешь — хватит, умник. Сдаюсь. Опять Кхунская Империя показала насколько она высокоразвита.

Кхунская Империя?

Оттуда я?

Пусть хоть из Бездны, сейчас — эта информация не могла помочь.

— Ты что такое? — спросил, разглядывая модуль.

— Прошу любить и ценить, твоя измученная совесть, дхал.

Еще один тычок пальцем. Она ойкнула.

— По делу, — предупредил.

— Я ИИ-спутник.

— Искусственный Интеллект?

— Информационная Инвалидность. Да, раздери тебя Запертые, Интеллект. Наш Интеллект один на двоих, — смешок из динамика. — Да и тот искусственный, вот такие забавы.

Я настроен скептично:

— И зачем ты мне такая “полезная”?

— Без понятия что там в башне твоей пустой было, но ты сам меня выбрал перед консервацией. Спешу тебя уверить, ты все прекрасно знал. Никаких сюрпризов.

Развлечение былых времен?

Вряд ли.

Былой я, который был умнее и сильнее, счел что взять ее — достаточно рационально. Кто я, нынешний, чтобы спорить?

— Почему мне стерли память?

— Из-за Идола вас, жучков, обнулили.

— Вас? Я не уникален?

— Нет. Вас было полно.

Тогда получалось дхал скорее солдат. Сила, что ждет удачного момента для возвращения.

Дождались, решающий момент наступил сейчас или истек максимальный срок крио-тьмы?

— У нас одинаковые задачи?

— А мне откуда знать, бестолочь? Я здесь, с тобой, в отрубе лежала. Как видишь, конечностей у меня маловато для разведки.

Еще пару тычков пальцем в экран.

— Хватит, все! Поняла! Ты скучный консерватор. Рутинер. Почтение ведет к товарищеской сцепке. Кооперация — одна из ступенек Справедливости. Дерзость — зло. Злющее зло. А с теперешних времен я приобщаюсь к доброму.

— Для “тулова”, приделанного к браслету, в тебе многовато инфантильной вольности.

— Ну, прости, что обманула твои хотелки. Я здесь не по велению настройки. Не доброволец, нет. Я здесь по твоей больной воле. Ты хватанул меня, молодую, из Арсенала и поволок, и вот мы здесь — по верхние скобы в дерьме. Теперь невольные старики. И что мне остается, лишь плакаться и ждать извинений.

— Ну извини.

— Легче не стало. Ситуация не поменялась.

— Как удивительно.

— Ты бесполезен. И твой сарказм тоже бесполезен.

Не прошло и пяти минут как ее манера вести беседу воспринималась привычной. Постоянное желание протыкивать пальцем экран в целях научения пропало.