Она, действительно, казалась старой желчной знакомой, которую терпишь, потому что прошел с ней вместе до неприличного много.

— Твоя память цела?

— Абсолютно верно, бестолочь.

— Краткий экскурс будет?

— Сейчас, милый, мне это делать совершенно не интересно.

Замечательно. Беру свои слова назад: о чем я былой вообще думал?

Жалкий глупец.

— Тогда скажи какое название тебе дали.

— Я Даршана.

— А меня как зовут?

Из модуля донесся смех. Я терпеливо ждал.

— На троне консервации написано, бестолочь.

Обернулся.

В верхней части спинки трона, возле двух десятков пережжённых пустышек хтонов, мелкими серебряными символами значилось:

“танцор”.

Ненавижу танцы.

— И какой танец я пляшу?

Даршана опять рассмеялась.

Задумался, но ИИ практически сразу же вернула к реальности.

— Это неизвестная зона. Так и будешь стоять-тупить, Ваше Глупое Величество?

— Я буду звать тебя Желчь.

— Хорошо, бестолочь, — безразличие в ее голосе. — Я буду звать тебя Громила или еще как-то. В целом — это неважно. Важен лишь Идол.

***

Пистолет с колесцовым механизмом оказался примитивной игрушкой, изрядно насмешившей, хотя я толком, и не смог понять почему.

Стреляло это чудо небольшими круглыми пулями из свинца и требовало для активности взрывчатой смеси.

Вообще, пистолет слишком мал для ладони, банально палец не пролезал в спусковую скобу, к курку, и это только лишний раз приступ смеха вызвало.

От мысли избавиться от скобы, отломав ее, отказался сразу. Колесцовый механизм прорастал из нее, а переделать оружие мне было не под силу даже с инструментами.

Не чувствовал себя оружейником.

У покойника в подвязанной груде карманов я нашел два серых мешочка и плотный кожаный кошель. В мешках — пули, в кошеле — взрыв-смесь. В остальном попадалась всякая ерунда: разнообразие костяных амулетов, размером с большой палец, то есть для опоссума достаточно крупные. Изображали они богов или духов: c чрезвычайно большими головами и деформированными руками, то слишком длинными, то короткими — и, как правило, вместо ног торчал крючок.

Нашлись еще длинная нить, связанная в вонючий комок, тонкие пластины сырого мяса в черно-серой обсыпке и горько-пахнущий рыжий порошок, но из этого ничего не тронул. Не то чтобы я был привередлив, но настроение оказалось крайне брезгливое.

Пояс из черных секций-коробок примитив– сплава пришёлся очень кстати, хотя и смог я его надеть только на боковую часть панциря. Закрепил на животе и позвонке магнитной системой. Отлично; лишние карманы и футляры — дело хорошее.

Пистолет упрятал обратно в примитивную кобуру.

Мало ли, может пригодится.

Рядом прикрепил топор — самую ценную из всех находок.

Из примитив– металла, легкий. Хорошо-заточенное, черненое лезвие. Рукоять обернута серыми полосками кожи.

Красивая штука. Для опоссума оружие массивное, для меня казалось кухонным тесаком, но рубить оно будет отлично.

— И цацки со скул забери, — подсказала Желчь.

Вырвал кристаллы с кусками серой плоти, спросил:

— Что это по-твоему?

— Без понятия, — ответила.

— Симпатичные.

— И мне так показалось. Может удастся загнать кому. Дураков в любую эпоху много. По крайней мере с твоим пробуждением на одного стало больше.

Я вышел из Семечка в маршрут-коридор.

— Ты заходил в саркофаг с мечом, — обиженно прожужжала Желчь.

— Что?

— Зверюхи увели твой меч.

— И?

— И сумки.

— Глупо как-то.

— Что глупо? — теперь уже не поняла Желчь.

— Почему они меня самого не убили? Грабить мертвого всяк проще.

— Вот бестолочь. А если подумать?

— Я не спланирован чтобы думать, — рот сам выплюнул ответ.

В нём что-то крылось, может поговорка былых лет?

Желчь рассмеялась:

— Прошлый Танцор проглядывает.

— Так все же ответь.

— Сакофаг не позволил бы навредить тебе. Зверюшки наверняка на других Семечках наобжигались. Уверена, защитные программы быстро показали им их место. Поэтому они решили проблемы банальным, но эффективным методом — утащили все что к полу не прибито.