***

Как объяснила Желчь, мы находились в Аванпосте, в месте для отдыха и перераспределения отрядов и товаров между Ульями.

Логистическая точка Империи. Империи теперь уже вероятно мертвой.

Черненые рельефные пирамиды Семечек вырастали из стен. Торчали достаточно безобразно.

Вместе с собственным саркофагом, я насчитал сорок шесть носителей. Все либо разграблены, либо опустошены выходами дхалов из спячек.

Тусклый серебристый свет в Аванпосте обеспечивался грибными наростами в прогалах стен и пятнами цвет– плесени вдоль потолка.

Саркофаги оказались жертвами примерно одной судьбы: потолки большей части обвалились, стены покрыли оскорбительными или защитными символами, а несколько единичных пирамид, как-то по-особенному отличившиеся, изнутри завесили джунглями костяных амулетов.

Наверняка местные пытались спастись от придуманного колдовства, сглаза и прочих ужасов.

Считали ли опоссумы таких как я, дхалов, злыми духами?

Если считали, то непонятно зачем они селились у крио-саркофагов? Отсутствие альтернатив? И это возможно. Тогда какая опасность должна “пульсировать” снаружи, что они предпочли жить возле сверхъестественного, по их разумению, источника?

Сейчас цель оскорбительно проста: выбраться из пещерной системы залов и переходов наружу. Идол — это потом. Сейчас даже интересоваться что он такое не имело смысла. Никто не бегает с рождения и в начале ты обречен лишь на малые шажки. Моим малым шажком в данном случае, благодаря талантам организаторов обнуления, являлось выживание.

По путям Аванпоста я двигался, ориентируясь на указания Желчи. Иногда она, отчаявшись, выводила голограмму карты и подсвечивала нужные коридоры.

Рассказывала о том какое помещение за что отвечало раньше, какое название несло. От их функциональности не осталось никаких следов. Все знаки былого: информация от Желчи, древние узоры на стенах и редкие участки с сохранившимся барельефами.

Все.

Никакой мебели, никаких инструментов, никаких предметов Имперской культуры. Прошло больше сотни лет. Намного. Поколения мусорщиков и мародеров сменились уже не два и не три раза.

Секции кхан-сот, по сути общежитие слуг, затопило. С ними затопило и сквозной ход основной маршрут-линии.

Жирные рыбины плескались и видно, что опоссумское племя активно занималось здесь промыслом: у берега с противоположной стороны затопа выглядывало несколько хребтов конструкций сетей с торчащими поплавками.

Пришлось идти в двухчасовой обход через Путь Узоров и его Секции Арсеналов.

Открыть помещения по бокам выцветшей серой линии коридора никак не мог. Оставалось только представлять технологические цветники за ними и томно вздыхать. Один открытый Арсенал, по ощущениям, так сильно исправил бы ситуацию бродяжничества и вынужденного аскетизма, что, уходя я морщился от обрушившегося на меня болезненного эха.

А что поделать? Обнуление лишило прав. Какая-то из комнат точно предназначалась и мне.

В итоге я вышел в Круг Чатуров, к которому все это время и вела Желчь.

Наконец увидел местных. Возле крупного костра, по центру Круга, группа.

Четыре рыжие особи. Вдоль торса у них по семь сосков — вроде как самки.

Два детеныша и тройка с серой шерсткой. С серой шерсткой мелкие — самцы. Носили многослойные жилетки, с завязками из костяных крючков, с украшением из кусков серебрящегося полотна-чешуи; рыбаки. Возле ног белесые гарпуны.

Самки скалились. Ждали пока толстые рыбины, выложенные у огня, приготовятся. Мужчины поглаживали животы, оттирали жир о жилетки. Детеныши в ожидании пищи, произносили много слов, за что периодически получали тычки от раздраженных самцов.

Пахло мерзотно. Абсолютно точно для меня рыба из-за своей природы или из-за используемых приправ несъедобна.

Насмотревшись вдоволь на идиотские вытянутые морды, я ступил в корону света. Улыбнулся, сделал движение топором.

Зверёныши удрали, словно и не было; не выдержали. Их можно понять. Вышла закованная в броню инородная громадина двух метров ростом и давай с оружием играться.

А кто бы не сбежал?

Несколько часов я бродил, заглядывая в Дозорные норы и Склады. Этого оказалось достаточно, чтобы понять, чем жило племя.

Они рыбачили, имели хранилище сушеной и копченой пищи, запасы воды в специальных каменных выемках-резервуарах; делали посуду из глины; выращивали рыжих гусениц в фермах-коробах, а потом толкли их в подозрительный порошок, который у печей высушивали и замешивали с водой, производя, судя по всему, опьяняющую смесь.