— Хватит.

Он поморщился:

— Бесполезное устаревшее де…

— Остановись.

— Мои извинения… Я Курт. Вы, любезный?

— Танцор.

Курт с важностью кивнул.

— Просто и лаконично. Имена дхалов всегда поражали меня своей Справедливостью.

— Рад за тебя.

Его компетентность в вопросах культуры кхунов не впечатляла.

Каждый новый вздох ощущался вздымающейся от легких к глотке хриплой лентой.

Штрековой отброс.

Быстрее…

— Так какие же танцы вы предпочитаете танцевать, Танцор, не поделитесь? Это достаточно интересно.

— Кровавые.

— Логично, — он хлопнул в ладоши. — Ведь вы весь с головы до ног в крови.

Я надавил на правую скулу в попытке отвлечься от движений в черепе и горле.

— Курт — ненастоящее имя?

— Естественно, сформировавшийся рабочий псевдоним. Иначе у нас никак.

— Откуда ты так хорошо знаешь язык?

Курт рассмеялся:

— Прошу прощения за неучтивость. Грубовато, вышло, да. Не держите зла, Танцор. Просто каждый раз у пустых этот вопрос. Так мнительны. Вы должны понять, ваш язык теперь язык Каганата, то есть язык торговли. А я торговец. Получается вроде как родной язык. Хотя скорее профессиональный. Ведь я и совсем не оттуда, мой родной уголок-Полис, если так выразиться, находится в некоторой даже политической оппозиции к Каганату. Это, во-первых. Во-вторых, я крайне образованный человек. Без ложной скромности заявляю — один из умнейших в своем поколении, профессор Пилик подтвердит. Знание нескольких языков обязательное условие, чтобы считаться образованным в верхнем слое гражданского общества любой Божественной Кости.

Шаблон скрежетал. Было бы иронично, если после всего произошедшего, от болтовни торгаша, меня разобрал бы инсульт.

Что я понял из его слов?

Каганат имел торговое лидерство — в чем бы оно не выражалось. Дальше: у фуркатов и оседлых «Костей» имелись разногласия, может как раз и на экономической почве.

Еще из подмечаемого: используемых языка больше чем два. Связано это с индивидуальными языками «Костей» или с наличием дополнительных народных «точек» — пока неясно.

Образование ценилось. Возможно оно играло какую-то роль в иерархическом распределении.

Сквозь зубы спросил:

— Ты, Курт, сейчас работаешь?

— Всегда, уважаемый. Любезный Танцующий с кровью, хотите поторговать?

— Да не танцую я с кровью, шут тебя дери.

Курт безразлично пожал плечами:

— Так хотите или нет?

Устало вздохнул.

— Хочу.

— Уверен, что вы много в чем нуждаетесь и уж так движением богов получилось, у меня много чего есть.

— Почему я — или кто-то еще — не может просто забрать товар? — махнул ладонью. — Не подумай, что хочу чего-то такого. Интересно как ты в диких условиях поддерживаешь свои операции. Для торговца — это важно.

Такое обилие слов далось тяжело. К концу речи мой хрип звучал совсем тихо и безжизненно.

— А я с радостью объясню. Во-первых, доброжелательный настрой обезоруживает. Во-вторых, вы бы не могли, ведь вы наш с профессором друг. В-третьих, этот красавец.

Он продемонстрировал кобуру на бедре и медленно вытянул оружие.

Я даже “разогнаться” не смог. Случись чего — вряд ли успел бы сдвинуться. Он бы всадил в меня пулю.

Стоит отметить, двигался Курт аккуратно и нарочито медленно, чтобы не спровоцировать. Продемонстрировал он пистолет барабанной конструкции, подобных которому я не видел и не знал.

Массивный. Должно быть весом за килограмм. Длинный ствол, тяжесть, барабан. Судя по шарнирному соединению — переломный.

Прекрасный образец.

Даже смотреть одно удовольствие.

Новье.

На рукояти — подлинное дерево с синюшной жемчужиной умного сплава. Корпус частично усилен полосами псевдо– металла, стилизованными под огненные ленты.

— Оружейники Танрилара постарались, — произнес Курт с гордостью. — Таньянское, то бишь чудо. Этот револьвер называют Центурион. Дорого, конечно, но я позволить себе могу. В нем цельный патрон и никаких больше танцев с капсюлями, порохом и пулями. Новая оружейная эпоха… Стоит своих дхарм-хтон. Перезаряжаю я не быстро, но в пулях сердечник из псевдо– металла, что значит…