Не мне их судить.

Шаблон происходящего следующий: мы заходили и сразу же одна или пара шрамированных рож синих обжигала взглядами.

Неприязнь читалась легко.

Они и не скрывали.

Нутром чувствовал, между нами кровь. Радости с этого не испытывал, но открытая эмоция лучше, чем запрятанная в черепных чашах. С такой проще работать, проще составлять планы.

Я устал. Рана саднила. Приключений не хотелось. Для новых задач нового места необходимо было перезагрузиться, поэтому видя синюю форму, злые лица, оружие у бойцов — разворачивался и уходил. Шёл и искал дальше. И так как бельмо на глазу. Хотел я того или нет — дхал притягивал все взгляды.

Прелестно.

Чувствовал себя хади, что случайно ступил на Путь Узоров. Восемь заведений посетил прежде чем успокоился и принял правду: на этом кругу ловить нечего. Либо легионеры, либо сероформенные, с которыми тоже не горел желанием находиться в одном помещении. Больно громкие и кичливые. Вопрос времени, когда меня заденут — а есть слова, за которые придётся убивать, есть провокации, которые спускать нельзя. Дашь слабину и Справедливость переломает волю. Ибо ты заслужил такую судьбу.

Усмехнулся. А я еще про адаптивность думал. Все-таки как из оролуга раннюю дрессуру не выбить, так и из дхала — озлобленное нутро и повадки не изгнать. Любой конфликт закончится для меня плохо. Любая спорная ситуация разрешится против меня, даже если я буду в своем праве.

Это очевидно.

Штрековое дерьмо.

В объективность легионеров после давления советницы и дозорных веры нет. Что-то сородичи натворили и теперь существовать мне в границах Изота будет сложнее. Но это ничего не меняло. Имеем то, что имеем и работаем с тем что есть. Обвинять собратьев — пустое. Скорее всего их давно приняла Бездна.

Лифтовая клеть увезла на третий круг.

Второй решил пропустить сразу: там обстановка будет еще хуже.

Промышленники — ребята важные, дела со мной решать придется легионерам. И будут все те же проблемы.

Чего уж там, расклад — дрянь…

***

Третий Круг встретил нас достаточно унылыми видами.

Красочная архитектура, барельефы и украшательство предыдущих кругов исчезли. Здесь царила функциональность, вырезанные в стене ущелья и внутренних туннелях прямоугольные псевдо-фасады домов, их же этажность и торчащие поверх коробы фильтровых вытяжек.

Если и были украшения, то достаточно примитивные, скорей всего организованные домочадцами: дешевые серые стяги с черным ликом, что глядел на мир тремя сиреневыми глазами и криво нацарапанные геометрические символы Всетворца.

Под ногами дощатый настил, вокруг поилки для животных, простенькие лавки и террасы — все из типового эрзац-дерева.

Людей в сравнении с Верхними Кругами на улице почти не видно.

Оглядевшись вокруг, спросил:

— Яла, знаешь где-нибудь место хорошее с комнатами, где нас не сожрут?

— Знаю.

— Веди.

Путь занял не больше пяти минут.

Три раза я видел вооруженные промысловые группы, торопящиеся по своим делам. По виду, обмундированию и предположительной подготовке — нечто среднее между сероформенными и синими.

Один раз за мной увязались детишки в громоздких масках. Детвора кричала и приветливо махала руками. Сплошь доброжелательность и интерес. Наверное, дхалы для них пока еще добрая сказка.

Вскоре им наскучило, и они принялись играться с трехногим корсуном — местным жителем улицы: серым и разжиревшим. Зверёк из последних сил терпел ласки, бил хвостом и пучил глаза.

— Насколько же человеческий концепт детства недальновидный, — пробормотала Желчь.

Одобрительно хмыкнул.

Пришлось пройти по хлипкому мосту на другую сторону Изота, придерживаясь за веревочные перила. Дрянь такая раскачивалась и модам пришлось поработать.

Волнительно, — нечего сказать.

Яла указала на псевдо-фасад, выделенный тяжелой тканевой вывеской красного цвета.

Сверху золотом вышито, судя по всему, название. Ниже диагонально-расположенное серебро мушкета, дальше элементы шли по вертикали: белесая кость, серый череп и разделочный нож-тесак.

Точно место для промысловиков — не перепутаешь.

Яла указала на буквы и произнесла:

— Izza.

— И что значит?

Она задумалась, поправила маску и с сомнением произнесла:

— Долг.

Зашли внутрь.

В заведении просторно, сумрачно и пустовато. Хтоновые лампы по углам освещали зал бледно-серым. Запах свежеприготовленной пищи создавал ощущение уюта. Чем пахло в заведениях на Первом Круге даже перечислять не хочу.

Массив барной стойки — смесь эрзац– дерева, полос примитив-металла и костяных плашек.