— А что ей считается?

Он недовольно махнул протезом руки, обрубая всякие расспросы:

— Тебя, дхал, волновать не должно.

И опять молчание. Щелчки механизм-фильтров комнаты вступали в асинхронность с другим звуком: щелчками тише, которые раздавались сзади, со стороны Боро. Прислушался: от остальных синеформенных шёл такой же звук. Смог разглядеть странные, еле заметные припухлости на шеях тех двух солдат. Боро разглядывать не стал — оборачиваться лишний раз не хотелось.

Еще случайно спровоцирую.

Щелчки предположительно “рождались” в припухлостях и были они схожи с звуками “механизм-фильтров” — просто громкость была разная — становилось очевидным, что функция у них одна.

Офицер разбирал стол перед собой и подготавливал бумаги.

— Называть меня можешь лейтенантом. Ладно. Быстрее начнём, быстрее закончим.

Гостеприимство

— Где твое тело соизволило очнуться?

— Двадцать четыре дня в южную сторону.

— Крио-капсулы в Пустоши? — лейтенант поднял бровь в удивлении.

— Аванпост под землей.

Кивок.

Прочерк на листе.

— Укажешь на карте место?

— Нет.

— Почему? — безразличие в голосе.

Верный ответ с моей стороны.

Я рисковал.

— Это мой информационный актив.

— Разумно.

Боро засмеялся:

— Слишком борзо.

— Я бы поспорил, сержант, — опять посмотрел на меня. — Похоже у этого дхала есть мозг, что уже необычно.

Бездна.

Моды обожгли щеки.

Я миролюбивый механизм.

Офицер продолжил:

— Будешь продавать торговцам?

— Возможно.

— Встретил кочевников?

— Да.

— Мирно разошлись?

Лейтенант переглядывался с Боро после каждого ответа.

— Мирно.

Я уверен в каждом своем слове.

— Лик Каганата, — лейтенант указал на Носача, который в свою очередь продемонстрировал улыбчивую маску. — Проблемы были?

— Нет. Верну его узловой их звена. Договор.

— Дхал сильно деловой? — очевидная издевка.

— Какой есть.

Злость растворилась под влиянием двух вещей: первое, работа модов не прекращалась; второе, мой взгляд уткнулся в его протез.

Он больше не воин.

Калечный оролуг.

Воля растворилась. Сидит на дозорном пункте — сломленный.

Наглый, беззубый хаг.

Я широко улыбнулся.

Минуту он заполнял документ, затем продолжил спрашивать, но к этому моменту я уже полностью успокоился.

— Встретил Идола?

— Да, — удивился.

Достаточно глупый вопрос, учитывая его первичные проверки.

— Договорился с ним?

Нахмурился.

Это целенаправленная попытка оскорбить или стандартная процедура?

Может были прецеденты? Если так, то ничего отвратительнее не слышал.

— Уничтожил, — веский ответ.

— Что он хотел от пустого дхала?

— Забрать тело.

— Ты шел один?

— Со мной был соратник.

— Дхал?

— Дхал.

— Идол его забрал?

— Идол его убил.

— Жалко.

Лейтенант — памятник безразличию.

— Такова жизнь.

— Еще были встречи с Идолом?

— Были.

— Видел семечко?

— Да.

— Палача?

— Что имеется в виду?

— Боевая специализация — почти не фонит давлением. Какой-нибудь урод с черным и рыжим глазом. Не говорит. Клинки или стрелковое кислотное.

— Было такое.

— Видел Эпигона?

— А это что?

— Неважно, — опять отметка на листе. — Натыкался на мертвецов?

— Последствия чужих стычек, — пожал плечами. — Да.

— Откуда раб?

— Боевая добыча.

— Объясни.

— На меня напали люди, у них был раб.

— Они его купили?

— Они его отбили у промысловиков.

Он задумчиво посмотрел на рабыню, поправил усы, затем спросил:

— Iala, it call var vedur?

— Сторрен, — ответила она.