Яла указала на зверей пальцем и сказала:

— Батары тащить.

Присмотрелся: костистые серые звери, с серебряными жилами по телу и с рогами, могучими, бледно-синими.

В телегах у них самые разные грузы: бочки, связки бурдюков, россыпи руды, ящики, мебель; везли и людей.

Видел и несколько громадин мутантов, рост которых определить было тяжко. Если навскидку, где-то на голову выше меня — они как раз те, кто масок не носил.

Серокожие.

Стрекочущий механизм лифтовой клети замер, мы прибыли на первый этаж.

Преодолели путь в сотню метров по “выступу” площади, зашли в ведущий туннель прошли три сотни шагов, игнорируя десятки и десятки боковых гермо-дверей, и добрались до шикарной арки, с правой стороны.

Украшена она щедро. Рельеф на ней изображал горных львов, из спин которых вырастали алхимические трубы. Глаза зверей выделялись вставленными сапфирами.

Боро приказал:

— Оставь оружие и рабыню здесь.

Поморщился.

Сержант усмехнулся, шрам на его лице скаканул наверх, он добавил:

— Ничего. Подождёт, не развалится.

Боро не понял моих переживаний. Без оружия я ощущал себя некомфортно.

За аркой виднелся коридор и несколько гермо-дверей. Туда мы и прошли. Потом пару гостевых комнат, опять коридоры и зал с просителями, судя по недовольным рожам собравшихся. Еще один небольшой коридор, и мы оказались перед чёрной дверью из истинного дерева.

Сержант осторожно постучал.

— Заходи, амтан вонючий, — прозвучал в ответ грубый женский голос.

— Госпожа советница, дхала привел.

Украшений в кабинете не было.

Серость необработанного камня.

Рыжеволосая женщина сидела за громадным столом и собирала револьвер.

На ней серый китель, туго натянувшийся на груди. На ладони комплект татуировок: две ленты у пальцев, кинжал и одна полоса на запястье.

Это что-то новенькое.

Смотрела советница с исключительной серьезностью.

Большие голубые глаза были скорее злы. Губы сжались в тонкую линию. Скуластое лицо — узкое и хищное, но без отталкивающих черт. При всей нестандартности, правильное. Взгляд притягивала и ее длинная шея.

— Быстрее садись.

Сел.

Сержант опять встал мне за спину.

— Проверили? — нетерпеливо спросила она.

— Непроверенного не привели бы.

— Нормально все?

Сержант пожал плечами:

— Ненормального не привели бы, — выглядел сержант… как бы выразиться — терпеливым.

— Все у вас на словах замечательно: то бы не сделали, того бы сразу грохнули. А как проблема какая — то это серые виноваты, они-они ответственны. Как беда — то мы ничего не могли сделать. Аж противно. Иди давай. Говорить я и сама умею без помощников. В костылях я, спасибо Всетворцу, не нуждаюсь.

Сержант поднял бровь в удивлении:

— Уверены, Советница?

— Ты спорить еще будешь?

— Не буду.

— У меня мало времени, Боро. Не тереби огрызки нервов.

Тот все же вышел, но уверен выжидающе замер за дверью. Я бы на его месте сделал именно так.

— С дхалами вечно проблемы, а обнуленные — вообще разговор особый, поэтому к ним и особое отношение. Вашего брата здесь на любой вкус. Не здесь, а вообще. Здесь мы вас всех перебили из-за вашей тупости. А по Гаату — слишком много. Хотя ты, конечно, бы подумал иначе. Да, необнуленные дожили. Да, они часто создают неприятности. Но давай о тебе. Ты как я понимаю… точнее, как доложили — обнуленный?

— Верно.

— Проблемы будут?

— Уже прозвучало, я обнуленный.

— От прямого ответа уходишь, — она прищурилась.

Револьвер оказался собранным, дальше — принялась заталкивать патроны в барабан. Патроны цельные, конусообразные. Делала это ловко, но возможности — если какие-то и были — не демонстрировала. Никаких нарочитых ускорений.

Может ей нравился процесс, может так совмещала приятное времяпрепровождение с полезным эффектом: в конце концов, с незнакомым дхалом в одной комнате лучше все-таки иметь заряженный револьвер.

— Злого умысла нет.

— Пока нет.

— Пока что нет.

Такая формулировка максимально верно отражала мою позицию.

Если для выполнения целей потребуется развалить промысловик и убить здесь каждого — я хотя бы попробую. А там будь что будет.

— Хорошо, что прямо говоришь.

Я спросил:

— У советницы есть имя?

Она скорчила рожу и промямлила:

— У фсофетфифы фефть фимя?

Как по-детски.

Тяжелый вздох вырвался непроизвольно.