Помолчав, он добавил:

— Я пригласил тебя не для того, чтобы обсудить ошибки твоего отца. Это все в прошлом. Давай лучше поговорим о будущем.

Я молча ждал продолжения.

— Как тебе, должно быть, известно, твой отец совершил проступок…

Мои кулаки непроизвольно сжались. Поглядев на них, я удивился своей реакции.

— …И был наказан. Но тебя это не касается. Ты можешь стать полноправным представителем рода Ардисс. И моим наследником.

— Почему вы решили предложить это? — я искал подвох в его словах. — Ведь вы годами не интересовались ни мной, ни моей семьей.

— Отчего же, — невозмутимо ответил Линнерард. — Интересовался. Мне докладывали, что ты недееспособен и не сможешь стать наследником. Теперь же ситуация изменилась.

— Вот как? И что мне нужно сделать, чтобы сделаться частью рода? Предать отца? Этого не будет!

— Нет, — он качнул головой. — От тебя требуется лишь согласие. Все остальное сделаю я сам.

Не в силах понять движущие им причины, я задал вопрос в лоб:

— Зачем это вам?

— В тебе течет кровь Ардиссов, — ответил он. — И ты обладаешь высоким потенциалом — это показал Турнир Доблести. Ты можешь принести неоценимую пользу роду.

— Я не победил на турнире. Драйса убила саэри Мэльволия.

— Это не стало бы возможным без твоего участия. Не вмешайся ты — она и другая девушка умерли бы в тот день. Я был там и видел все своими глазами… К слову, какой у тебя Дар? Увеличение скорости или физической силы?

— Мой Дар еще не раскрылся.

Впервые за все время встречи на его лице появились какие-то чувства. А именно — удивление.

— Ты на равных сражался с лучшим бойцом «Алмазного вихря», способности которого были усилены малихальтом, без использования Дара?! Невероятно! — Он встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину. — Кто обучал тебя?

— Отец. И еще наставник Ансельм.

Линнерард смерил меня испытующим взглядом.

— Эзерин был отличным бойцом, но он всегда сражался, используя Дар. Вряд ли он мог научить тебя биться без магии. Что касается этого Ансельма… я выясню, кто он… В любом случае, у тебя, несомненно, выдающиеся способности. И я хочу, чтобы они послужили нашему роду. — Дед протянул мне руку: — Что скажешь, Виктор?..

Здешнюю магию не понимал никто. Да и как можно постичь нечто, не имеющее источника?

Эта магия просто была. И немногие избранные, которым позволили прикоснуться к тайне, сначала изумлялись, словно дети, видя самопроизвольно движущиеся многотонные плиты, исходящий ниоткуда свет, исцеление ран и болезней без вмешательства лекаря и другие необъяснимые вещи. А после, привыкнув, пользовались чудесами, не задумываясь о сути загадочной силы.

Задумываться было опасно — это могло свести с ума.

По мнению Мирдинна, помешательство от погружения в неведомое не грозило лишь двоим существам во все мире.

Мастер Эон был слишком мудр, созерцателен и отрешен, чтобы лишиться морального равновесия из-за чего бы то ни было. Кроме того, Мирдинн подозревал, что Эон мог владеть секретом невозможной магии — вместе с сотнями других тайн, стекавшихся к нему из множества источников.

А Она… Она изначально была безумна.

Поговаривали, будто к этой особе с настороженностью относились даже те, кто закалил дух многолетней борьбой с демонами. Сам же Мирдинн боялся Ее до мурашек и не стыдился признаться себе в этом. Пускай расплывчато и смутно, но все же он чувствовал истинную природу существ и явлений. И то, что ощущалось за Ее прелестной оболочкой, вызывало у него ужас.

И сейчас, когда гигантские каменные створки дверей медленно распахнулись и в тишине раздался звонкий стальной стук тонких каблуков, Мирдинн судорожно втянул воздух.

— Приветствуем, Привратник!

Ее голос очаровывал других, но он слышал в нем лишь вой хаоса. Непроизвольно содрогнувшись, Мирдинн молча склонил голову. Говорить с Ней без особой нужды он избегал.

Когда Она проходила мимо, Мирдинн ощутил, как его обволакивает шлейф Ее аромата — сладкий запах цветов и свежей крови. Привратник задумался: различают ли дух смерти остальные, или предпочитают игнорировать, как и загадку здешней магии? Либо же ему одному доступно восприятие сердцевины Ее сущности во всех проявлениях?..

* * *

Миновав Привратника, она углубилась в темный тоннель. Здесь, в непроглядной черноте, отсутствовали звуки. Только стук ее каблуков и порожденное им эхо.

Через две сотни шагов она остановилась. В этом месте путь обрывался. Обрывался буквально: носки ее туфель слегка выступали за кромку, после которой начиналась пропасть. Она не могла видеть в здешнем мраке, но знала, что провал прямо перед ней.

Идеальные губы растянулись в довольной улыбке: ей всегда нравился этот момент.