Матвей не ответил ей – но он с ней больше не спорил. Таиса почувствовала, как уходит напряжение из его мышц: он заставил себя расслабиться, он больше не готовился к драке.

Однако и мгновенно стать прежним он не мог. Так и не сказав ни слова, Матвей развернулся и быстрым шагом направился прочь. Он не смотрел ни на потеки крови в коридоре, ни на то, что происходило сейчас в спальне.

Идти за ним Таисе было нельзя, и она прекрасно об этом знала. Она чувствовала, что ему лучше побыть одному, перезагрузиться, подавить в себе все, что почти вырвалось на свободу. Ей бы тоже не помешала пауза – до Таисы лишь теперь дошло, что она дрожит от напряжения, а на коже выступила испарина.

Однако сейчас не лучшее время для отдыха, ничего еще не закончилось. Ей нужно было проследить, чтобы паршивцу и правда не помог влиятельный папочка, поэтому Таиса собиралась остаться здесь до конца. К счастью, пока она сдерживала Матвея, Руслан успел вызвать полицию и «Скорую», так что долго ждать не пришлось.

От Форсова Таиса уже знала основные моменты, связанные с этой историей. Теперь же, общаясь с окружающими и разглядывая этот странный дом, она смогла восстановить общую картину – возможно, с погрешностями, но они были не так уж существенны.

Для Никиты Калиновского все и правда началось со смерти матери. Машина слетела с дороги, перевернулась несколько раз, застыла на крыше, колесами вверх. Люди внутри выжили, но от этого, как ни странно, стало только хуже.

Никита почти не пострадал в аварии, он остался в сознании и был вынужден наблюдать, как медленно и мучительно умирала его мать. Женщине перебило грудь и гортань, говорить она не могла, даже дышала с хрипом. Однако сознание сохранила и она, маленький мальчик навсегда запомнил полные ужаса глаза на окровавленном лице.

После такого ему нужна была помощь. И не какие-нибудь разговоры по душам, а очень серьезная помощь, лучше – с помещением в больницу. Вот только никто в маленьком поселке даже не задумался об этом. Никите залечили травмы тела, сошлись на том, что детская психика пластична, и позволили ему жить дальше. Как будто чудовищное горе, с которым справился бы не каждый взрослый, можно залечить подаренной конфеткой и ничего не значащими словами!

Другой ребенок, может, и выдержал бы – или сломался бы иначе. Но Никита, вероятнее всего, был предрасположен к определенным психическим расстройствам, которые смерть матери просто запустила. Произошедшее снилось ему, с каждым разом дополняясь кровавыми подробностями, которых на самом деле не было. Сначала он еще жаловался на кошмары взрослым. Бабушка его утешала, а вот папа ругался. Тогда Никита жаловаться перестал.

Но кошмар не собирался его отпускать, и когда мальчик однажды увидел в лесу умирающую птицу, он не смог пройти мимо. Он так и не понял, что с ней случилось – то ли хищник порвал, а потом упустил, то ли машина сбила, то ли банально врезалась в дерево. Ему было все равно. Никита смотрел на окровавленное создание, которое с трудом делало каждый вдох, и возвращался в день, который давно закончился.

Тогда у него не было никакой власти над происходящим. Он мог только плакать и звать маму. Теперь же он решал, когда все закончится и как. Поэтому он без лишних сомнений свернул птице шею.

Звук ломающихся костей привел его в восторг, которого Никита никогда раньше не чувствовал. Он понял, что хочет пройти через это снова – почувствовать руками живую плоть, услышать звук, осознать власть…

Он начал бродить вдоль дороги в поисках сбитых животных. Найти их не составило труда, на лесных участках шоссе таких «сокровищ» хватает. Однако Никита с сожалением обнаружил, что ломать кости мертвому существу – совсем не то же самое, что живому.

Когда Таиса слушала это, ей хотелось выть от бессилия. Вот тогда! Тогда еще можно было все остановить! Если бы хоть кто-то это заметил… Бывают расстройства, которые развиваются молниеносно. Однако в случае Никиты деградация шла долгие годы, прежде чем он стал по-настоящему опасен. Почему никто ничего не заметил? Впрочем, задать этот вопрос ей было некому.

Никита сопротивлялся собственным желаниям, сколько мог, а потом в поселке начали пропадать собаки и кошки, иногда – другие домашние животные, опрометчиво оставленные во дворе. От этого Никите становилось легче, ночные кошмары оставили его в покое, так что останавливаться он не собирался. Трупы своих жертв он прятал в лесу, особо не таился, но и животных почти никогда не искали, в поселке о них мало кто беспокоился. Все списали на обнаглевших лис и волков.

Нельзя сказать, что Никита намеренно перешел с животных на людей. Он об этом не задумывался, пока его страсть была удовлетворена. Да и свободного времени у него было не так много: он давно понял, что избежать лишних проблем можно, лишь оставаясь на хорошем счету. Поэтому он отлично учился, держал дом в порядке, помогал соседям чистить дорожки от снега зимой и стричь газон летом.

Он был хорошим мальчиком, о котором точно никто не вспомнит, если случится беда.

Его первой жертвой стала Кира Корнягова. Тут все произошло случайно, он не готовился, но, как и в случае с его матерью, это был тот самый маленький камешек, который сдвигает смертоносную лавину. На сей раз сорваться Никите было даже проще, болезнь подтачивала его много лет, ему должно было стать хуже – и стало.

Они с Кирой действительно часто ссорились, как и говорили одноклассники. Вот только одноклассники не обращали внимания на то, что инициатором всегда была Кира. Ей, похоже, хотелось любым способом привлечь внимание парня, который вырос более чем привлекательным. Кира не только провоцировала его в школе, она якобы случайно пересекалась с ним в поселке, а однажды пошла за ним в лес.