– Он прекрасно справился с этим сам.

– Ты подставила ребенка, который пытался помочь другому ребенку!

– Что? – нахмурилась Таиса. – Это еще что должно означать?

– Все знают, что Никита тоже искал этого Дениса! Ходил в лес, помогал добровольцам… В лесу и нашел! А поскольку в лесу отвратительная связь, он не смог вызвать врачей туда, принес мальчика к себе, собирался позвать на помощь… Он не заслужил такого отношения к себе!

– Но ведь эта история шита даже не белыми нитками – корабельными канатами! Когда к дому Никиты пришел мой коллега, ваш сын не спешил звать кого-то на помощь, он скрывал то, что Денис в доме, до последнего. Да и сам Денис, когда придет в себя, расскажет, что с ним случилось!

– У мальчика серьезная травма головы, он может забывать что-то и путаться!

– То есть, это ваша линия защиты? Беспредельная наглость?

Никакого уважения к Калиновскому-старшему Таиса не испытывала, но продолжала обращаться на «вы», чтобы создать максимальную дистанцию между собой и этим существом. Он же, привыкший ходить деревенским князьком, принял ее холодную вежливость за слабость.

– Так будет! – твердо произнес он. – И ты облегчишь всем жизнь, если упростишь процесс!

– Да неужели?

– Скажешь, что Никита сразу позвал на помощь!

– Меня там вообще не было сразу…

– А скажешь, что была! С той мразью, что подставила моего сына, я даже говорить не буду, пусть сразу валит в свою Москву!

– Там был не только мой коллега. Отец мальчика видел и слышал то же самое.

– С Горолевыми я сам договорюсь! – отмахнулся Калиновский.

– Вы действительно считаете, что они продадут собственного сына?

– Почему – продадут? Они скажут правду, потому что их сын такая же жертва обстоятельств, как и мой! Я с радостью помогу их мальчику с лечением и реабилитацией на добровольных началах, потому что дети не должны страдать из-за глупости взрослых!

Ясно с ним все. Он наверняка собирался предложить Горолевым грандиозные отступные – за соответствующие показания. А самым обидным и страшным было то, что они вполне могли согласиться… Таиса знала их не слишком хорошо, но первое впечатление оказалось не из лучших.

Если же Калиновский сумеет подкупить и родителей Киры Корняговой, его сынок и вовсе уйдет безнаказанным. Сбудутся худшие опасения Матвея, а этого допустить нельзя! И ради пострадавших детей, и ради него…

Таиса искала нужные слова, обдумывала, что тут вообще можно сказать, однако очень скоро оказалось, что слова и не нужны. Взгляд Калиновского стал испуганным, устремился куда-то за спину девушке – и вверх. Таисе даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто к ним подошел. Человек соответствующего роста в поселке, кажется, был всего один.

И все равно она посмотрела на Матвея, чтобы понять, в каком он состоянии. Если он услышал их разговор, он снова может впасть в бешенство! Тогда она его точно не успокоит, все будет зря…

Но нет, момент слабости миновал. Слова какого-то взрослого подонка не могли повлиять на профайлера так, как вид беззащитного, израненного ребенка. Матвей снова был… Матвеем. Собранным и невозмутимым, глядя на него, никто бы не догадался, на какие вспышки ярости он способен.

Матвей остановился рядом с Таисой, его поза оставалась расслабленной, лицо – спокойным. Он тоже предпочел обращаться к Калиновскому на «вы» – и в этом тоже не было ни грамма уважения.

– Вам будет не до забот о сыне. Вы будете заняты, спасая собственную шкуру.

– Что? Это угроза? – поразился Калиновский. – Ты смеешь мне угрожать?!

– Нет. Всего лишь предупреждаю о том, что последует дальше. Вам предстоит нести ответственность за собственные слова и действия.

– Какие еще слова и действия? Я не понимаю!

Матвей не стал подходить к нему ближе, но чуть наклонился вперед и, глядя в глаза Калиновскому, четко произнес:

– Вы все знали. О том, что представляет собой ваш сын.

Таиса такой вариант не рассматривала, но, как только Матвей сказал об этом, поняла: он прав. Калинский выдал себя мгновенно. Не словами, нет. Резким вздохом, дрогнувшим веком, сжатыми кулаками… Может, и не знал во всех подробностях, но точно догадывался, и произошедшее не стало для него таким шоком, как он пытался изобразить.

– Вы знали, что он стал опасным, – бесстрастно продолжил Матвей. – В силу скудоумия вы могли не распознать масштаб проблемы – но главное вы знали…

– Да что ты себе…

– Тихо! Я не закончил. Вы знали, во что уже превратился ваш сын. Именно поэтому вы не захотели жить с ним под одной крышей. И ваша жена не захотела. Она могла не знать о нем всего, но она наверняка заметила, как он смотрит на ее детей. Она потребовала отселить его – не в соседний дом даже, в другую деревню. Вы с радостью согласились, потому что вам и самому хотелось держаться подальше от этого чудовища. Вы навещали его не раз в неделю, как говорили всем, реже. И даже эти визиты были предельно короткими, потому что вы не могли долго находиться с ним рядом.