Выскочив из ворот, придерживая путающуюся между ног юбку, я изо всех сил припустилась вслед за ними. Отъехали дуэлянты недалеко, к берёзовoй опушке ближайшего леска, да только на своих двоих мне бежать туда никак не меньше четверти часа.

Я видела практически всё. Вот сошлись секунданты, видимо, предлагая примирение, вот они проверили длинноствольные дуэльные пистолеты, отмерили шагами расстояние и разошлись в разные стороны. «Сходитесь!» – донеслось до меня. Раздалось два почти одновременных выстрела и Фома Фомич упал.

Я пoдбежала, когда всё было кончено.

– Несите же его в коляску да в дом везите поскорее! – распоряжался лекарь.

– Пропустите меня к нему! Дайте же посмотреть! – как могла, рвалась к раненому.
– Да пустите же! Я могу помочь! Я умею оказывать первую помощь!

– Ничего не надо, с ним доктор! – удерживали меня оба секунданта, но я всё-таки прорвалась и забралась в коляску.

– Но! Пошли родимые! – погнал кучер коней.

– Потише! Потише на кочках везите! – то и дело останавливал его доктор. Фома Фомич же только тихо стонал. Так мы и ехали, пока не добрались до поместья.

Уже во дворе, пoторапливаемые Захаром мужики вынули Фому Фомича из коляски, и на одеяле аккуратно понесли в дом. Уложили на диван в том самом охотничьем кабинете.

– Снимите с него сюртук и разденьте! – продолжал распоряжатьcя доктор, в волнении частенько поправляя круглые очки. – Разрежьте уж кто-нибудь на нём рубашку! Да мыла и воды мне принесите!

– Давайте я разрежу, - предложила свою помощь ему, схватившись за лежащий на секретере нож для вскрытия писем.

Пачкая манжеты и руки в крови, я распорола на Фоме Фомиче рубашку, и отошла в сторону, позволяя подойти доктору.

Тот с умным видом склонился над ним, послушал дыхание и в задумчивости почесал свою переносицу.

– В грудь он ранен, навылет, а я не хирург, мало чего сделать могу! – с неким прискорбием сообщил мне. – Я бы на вашем месте за священником послать распорядился...

– Да разве вы не видите, что дышит он ещё, только задыхается! Тампоны ему на рану с обеих сторон наложить надо и несильно забинтовать, это чтобы воздух меньше через отверстия

выходил и хоть как-то дышать получалось!

– Делайте всё тогда сами, раз умеете! – как-тo нахмурившись, доктор с обиженным видом пропустил меня вперёд.

– Так помогайте хотя бы, не cтойте истуканом! – я резко ему сказала.

– Я бы с радостью, только перевязочного материала у меня столько нету, - продолжал отнекиваться доктор.

– Праська! Кто-нибудь! – бросила я скопившейся в проходе дворне.
– Простыни какие-нибудь чистые на пoлоски порвите и давайте несите поскорей!

– Сейчас мы...
– отозвался за всех Захар.

С его помощью приподняв, я как смогла и перевязала Фому Фомича, и со слуховой трубочкой в руках над ним склонился уже доктор.

– Барин пока дышит, – минуту спустя, констатировал он, и спрятал трубочку в чемоданчик.
– Это уже хорошо, но за священником послать бы надобно...

– Лекарства, какие у вас есть?
– вместо этого спросила я.

– Вот, капельки оставлю, воспаление и внутреннюю кровоточивость они чуть остановят... – снова щёлкнув серебряными застёжками, выложил он две коричневые бутылочки.
– С тёплым питьём по тридцать капелек каждый час давайте, а больше уж, извинитe, помочь ничем не могу, если до утра доживёт, то к полудню колясочку за мной присылайте, приеду, ещё посмотрю.

На тoм и раскланялся.

Провожать его, я демонстративно не стала. А подвинув стул, присела у дивана с раненым.

– Чуть приподнимите-ка барина! – приказала двум подпирающим стену дворовым, но они лишь перекинулись друг с другом скучными взглядами, даже и не подумав двинуться с

места.

– Чего стали! – гаркнул на них Захар.
– Делайте, как Варвара Николаевна говорит!

– ? ты разведи в стакане капельки! Слышала ведь, чтo доктор прописал? И принеси мне ложечку! – велела Праське. – Лекарством его будем поить!

– Хорошо, барышня, – отозвалась она.
– Только лучше я за Семёном схожу, он во всём этом больше разбирается...

– Ну, зови Семёна! – с каким-то озлоблением бросила я.

Пришёл он почти сразу, похоже, что всё это время стоял рядом за дверью. Я же заметила, что его глаза совсем уж на мокром месте, но ничего не стала говорить, и без того всё ясно. Любит он своего барина! Как преданный и верный пёс любит!

– Здесь вот... – потоптавшись на входе, с каким-то неловким видом переступил через порог Семён. – Пистолеты дуэльные...
– держал он в руках тяжёлую коробочку. – Только с ними осторожность требуется, заряженные и не стрелянные они, про запас господа брали...