– Пошли уж, милые, – повёл их Семён.

– А это кто с ним?
– в свете лучины вопроcительно посмотрела она на нас, когда мы проезжали мимо.

– Так барышня наша, Варвара Николаевна, что ?ома Фoмич недавно из городу привезли,и Праська, девка дворовая, знаешь ведь её, поди?

— Ну, заезжайте! Заезжайте... – торопила она, зашагав рядом с подводой. Коснулась выглядывающей из-под одеяла руки ?омы Фомича, а потом и его обеих щёк. – Тяжёл барин! – негромко вырвалось у неё.
– К самому крыльцу уж лошадок подводи, - сказала Семёну.

Проведя их ещё пару шагов, он останoвился,и я первой слезла с телеги.

– И куды ж мне барина покласть? На лавке-то ему несподручно будет, а барской кровати у меня и не имеется. Сама же на печи сплю...

– похоже, изучающе на меня глядя, развела Прасковья руками, лучина уже догорела да потухла и я совсем не видела её лица.

– Давай уж вместе посмотрим, куда Фому Фомича положить, - ступила я на крыльцо. – В дом-то пустишь?

– Проходите, барышня...
– повела она рукой,и недолго думая, я толкнула скрипучую дверцу.

Это была самая обычная деревенская изба. На деревянном столе слабо горела свеча, выхватывая из темноты коричнево-жёлтые бревенчатые стены с развешенными на них пучками высушен?ых трав. Зайдя следом за мной, Прасковья зажгла от свечи новую лучину, и в ярко разгоревшемся огоньке я разглядела пару накрытых лоскутными одеялами лавок, побеленную русскую печь, ряд плотно заставленных горшочками полок и три кривых табурета. Ну где тут Фому Фомича положить? В расстройстве топнула ногой... И тут меня осенило!

– А на пол Фому ?омича покладём! – уже специально с силой топнула. Обычно в деревенских избах полы земляные, здесь же деревянные, свежесбитые.

– Так плотник ваш, поместный, мне перестелил, - c полуслова поняла она меня. – От коликов его желудочных вылечила, вот тем и отблагодарил...

– Пара перин-то у тебя, как вижу, найдётся? – показала я на высокую стопку из них в углу.
– Вот и будет барину удобная постелька...

– Верно, барышня, оттудава и возьмём, – мне в унисон закивала Прасковья.

Соорудив что-то вроде тюленьего лежбища, мы покрыли его простынями. Семён с Праськой впереди, а я с Прасковьей за ноги,так и тянули барина на него. Положили. Чуть приподняли голову и со всех сторон обложили подушками.

Семён принёс увязанные мною в простыню вещи. Распутав узлы, я хотела напоить Фому Фомича докторскими микстурами, даже повытягивала из бутылочек пробочки, но забрав их у меня и понюхав, Прасковья скептически наморщила нос.

– Свои настои сейчас дам, - стала перебирать расставленные на полочках баночки.

– Так поеду я уже...
– войдя, с нерешительным видом остановился в дверях Семён.

– Куда ты поедешь?! – прикрикнула я на него.
– При барине уже оставайся! Мало ли ему иль нам какая мужская поддержка понадобится! За какими-никакими вещами для барина, может, съездить еще придётся,так что никак нельзя тебе нас бросать.

— Ну, останусь тоды, не кинется там, поди, никто... А здесь и вправду, без мужика вам с таким Фомой Фомичом управляться тяжко будет. Как ужо без оного? Останусь!

Семён снял шапку и с разбитым видом присел на табурет,тяжело вздохнул, неотрывно глядя в одну точку, на то, как осторожно поит Фому Фомича своим снадобьем Прасковья, как-то по-матерински убаюкивая, словно собственного ребёночка. Я бы так не смогла. Нет-нет да ловила себя на том, что больше вижу в нём зрелого мужчину и подсознательно оцениваю как потенциального любовника.

– По вам, барышня, вижу: который день не спавшие вы, - вывела меня из задумчивости Прасковья. – Прилягте уж на лавку да поспите, а за Фомой ?омичом я уж сама пригляну.

– Наверное, да... – кивнула я. В последние дни мне и действительно лишь часа по два удавалось прикладываться к подушке.

– Вы ложитесь, барышня, ложитесь, а я вас одеяльцем укрою, – подошла ко мне она.
– Да и ты поспи пока, - бросила Праське.
– Ночка-то в самом разгаре, а я разбужу, коль какая помощь понадобится.

* * *

Я проснулась от неясного шума. Похоже, кто-то с силой колотил в калитку. Судя по значительно посветлевшему окну, было окoло девяти утра. Уж не Пётр ли Фомич заявиться сподобились? Да вроде бы не поднимаются так рано барины...