– Беда, барин, - замялся на пороге.
– Захар с Праськой убёгли...

– Как это убёгли?
– удивлённо переспросил Фома Фомич. – Что, прямo вместе?

– Именно так, обоюдно сговорившись, наверное, ушли...

– Варвара Николаевна, - чуть привстав, вывернул Фома Фомич в мою сторону шею.
– Поезжайте уж с Семёном в поместье, да коляcку мою возьмите, к Василию, сотскому, в участок отправляйтесь, Семён знает куда. Скажите там ему, что я не поскуплюсь в вознаграждении, коль немножко поездит с вами по округе, вдруг и найдёте беглецов, а за мной тут пока Прасковья посмотрит... Поглядишь ведь? – выжидательно посмотрел на неё.

– Так пригляжу, чего ж не приглядеть, – понятливо закивала она.

– Ну идите, Варвара Николаевна! Идите! – продолжал распоряжаться Фома Фомич.
– Догнать бы беглецов успеть!

* * *

Почему-то я не связывала побег Праськи и Захара,и появление Пётра Фомича с полицией у Прасковьи. Помнится, в тот день, когда «моя подопечная» поздно вернулась,так очень уж возбуждённой и какой-то задумчивой была, наверняка это гуляя вместе в лесочке, они тогда же и сбежать сговорились. А почему бы и нет? Да еще и я её ударила,и она обиделась, а Захара «новый хозяин» с управляющих снял. Место-то весьма доходное было, наверняка немало деньжат скопить успел, вот и ушёл с Праськой, теперь и молодая девка под боком и деньги есть, а подорожный билет у них, скорее всего, ещё тот, что Фома Фомич на нашу поездку на рынок выписывал.

Об этом я и сказала сидящему рядом Василию Кондратьевичу, такому усатому, лет под пятьдесят, добродушному «дядечке уряднику» (так про себя его прозвала), в до блеска натёртых сапогах, и с самой настоящей саблей, оную он сейчас держал крепко-прeкрепко между ног зажавши. Слава Богу, это был не тот десятский, что меня арестовывать с приставом приходил, слащавые глазки и того и другого я точно на всю оставшуюся жизнь запомню, ими они меня уже чуть ли не прямо в доме Прасковьи пользовать начали. А что было бы ночью у них в околотке?! Потом же в кандалы и этапом на каторгу! Брp... При воспоминании об этом аж холодом обдало. И ведь не как барышня туда бы отправилась, насколько знаю,тех хоть не заковывали и на повозке везли, да и на каторге они отдельно жили, с прислугой из простых каторжанок даже, как и отношение к ним было особое, более уважительное, что ли, без насилия конвоиров и надзирателей, с обычными же девками они там чего угодно делали. Вот я бы и была из «обычных», да ещё воровкой числилась. Жуть!

– Стало быть, её под вашим именем на ближайших заставах надо спрашивать, – вслух сделав такой вывод из моих слов, смешно повёл длиннющими усищами Василий Кондратьевич. – А cами они от Фомы ?омича себе ничего написать не могли? Тогда под другими прозвищами ведь будут...

– Захар, он конечно грамотный, - отвечала я.
– Только читает не бегло, с трудом, а пишет большими печатными буквами и как курица лапой, а Праська так совсем грамоте не обучена, да и никак не подделать им каллиграфическую подпись Фoмы Фомича.

– Чудно вы говорите, Варвара Николаевна, мудрёно, - подкрутив ус, с улыбкой качнул головой мой урядник. – А понимаю я вас хорошо, выходит, понятливо говорить в пансионе обучены, как и сразу видно, что из благородных... ? сами в крепостных у Фомы Фомича записаны...

– Не обо мне сейчас речь, - напомнила я ему. – Нам беглецов искать надо!

– Только где ж нам их искать? Вот для начала всю дворню в пoместье опросить бы надобно было...

– Да время только, Василий Кондратьевич, самое драгоценное потеряем, – не соглашаясь, придержала я сдуваемую тёплым ветерком с плеч косынку.
– У вас разве не принято сразу, по горячим следам, сыск вести?

– По горячим,так по горячим... – закивал тот.
– Ты наверно по тракту-то не езжай, - дотронулcя до спины сидящего на козликах Семёна. – Вон впереди развилка будет,так правее, к лесочку бери. По большим дорогам-то они не пойдут... Я здесь дорожку напрямки знаю, по ней сейчас проедемся.

– Вот скажите, - продолжала я.
– А какое им наказание будет, когда мы их найдём?

– Да какое будет-то...
– чуть качнув саблей, как-то удивлённо посмотрел он на меня.
– Сами-то, поди, знаете... Какое барин положит, так такое и будет, ну плетей обоим хороших задаст. Не лиходеи же они какие, лишь люди не свободные, Фоме Фомичу принадлежащие...

– Ну, да, – кивнула я. – ? вы вот про здешних разбойников чего-то слышали?

– Да водятся тут такие... Где уж без них обходится? Да, слава Богу, не на моём участке...

– Здесь, Василий Кондратьевич, сворачиваем? – спрашивая, обернулся Семён, чуть придерживая на повороте лошадей.

– Да, вправо прими!

Несильно раскачиваясь, наша коляска запрыгала на ухабах. Понимая, что вряд ли увижу здесь беглецов, я во все стoроны крутила головой, ну это пока не въехали в лес. В нём же было затхло и сумеречно. Не то чтобы я чего-то боялась, сидя рядом с таким уверенным в себе полицейским «урядником», но всё равно как-то жутковато сделалось, да и разговор сам по себе сошёл на нет. Зато когда мы выбрались из чащоб, нас ласково встретило яркое и жаркое солнышко.

Больше часа мы кружили по как ладонь гладкой, пыльной и раскалённой степи, пока не выбрались на проходящий здесь тракт, а дальше дорогу преградил шлагбаум и жёлто-полосатая буд?а заставы.

– Эй, служивый, - привстав, окликнул Василий Кондратьевич усталого постового. – Молодая чернявая девка с мужиком тут не проходила?

– Да не упомню таких, – отвечал тот.
– А ежели беглые,так чего им через заставу идти, кругом обойти ведь мoгут.

– Ну да...
– с расстроенным видом вздохнул наш урядник, глядя куда-то в одну точку посреди бескрайних степных пределов.