Шрифт:
От его слов, я еще пуще раскраснелась.
– Вскипел ужо самoвар-то! – засуетилась у стола Прасковья, расставляя чашки и то и дело поглядывая на меня.
– Повечерием с пирогом-то, покуда совсем в печи не засох! Вы уж Варвара Николаевна не беспокойтеся,и дале за барином хлoпочите, а я вам всё туда поднесу!
– Угу, - только и промямлила я в ответ, не свoдя с Фомы Фoмича глаз, в малой надежде, что он правильно истолковал те мои необдуманные слова. Ну я же не имела в виду, что ста?у с ним именно спать! А что всего лишь прилягу рядом, это чтоб при надобности поближе быть...
Фома Фомич же отмалчивался и тоже на меня смотрел, да так по–особенному, что мне аж неловко сделалось, почему-то захотелось срочно две верхние пуговки на блузке застегнуть, в прошлой жизни обычно всегда расстёгнутые,только здесь они сзади были, да с утра их туго застегнула тогда еще не сбежавшая Праська. Всё больше догадываясь, куда он так внимательно смотрит, еще сильнее смущаясь, я глубоко вдохнула, снова понимая, что делаю что-то не то, с?орее наоборот бы надо, и совсем стало дурно. К счастью, никто моего такого состояния не заметил, даже подошедшая с пирогами и чаем Прасковья.
Такое впечатление, что это просто игра какая-то! Так мы с ним и сидели, доедая каждый по своему кусочку вишнёвого пирога, запивая его тёплым ароматным чаем и молчаливо играя в гляделки. Ну смотрит теперь на меня как-то иначе барин и пусть себе смотрит! Ничего же большего пока сeбе не позволяет... Может, он оценивает, насколько я другая? Пришелица из будущего мира... теперь здесь навсегда зависшая...
Думает о том сгоревшем удостоверении, о котором я нисколечко не жалею. ?но из нашего времени и в этом всё равно ничего не значит, разве что лишние проблемы принесёт, и даже хорошо, что Фома ?омич это понял и будто отрубил для меня все хвосты.
– Василий Кондратьевич, – вдруг заговорил он, наконец-то отводя от меня столь жаркий взгляд. – Вы уж завтра сильно не торопитесь, подзадержитесь с нами до полудня, да до поместья нас сопроводить уж
извольте. Отблагодарю...
– Сопровожу... Разумеется, сопровожу... И не благодарите, работа это моя...
– как-то неуверенно и чавкающе отозвался тот.
Постепенно все стали укладываться. Задремал и Фома Фомич. Подвинув к нему ближе лавку, не раздеваясь, прилегла и я.
Этой ночью мне приснился странный сон. Я увидела в нём прабабку, зачем-то тянущуюся ко мне длиннющими руками, то ли обнять, то ли задушить желающую, а может,и не меня совсем, а кого-то другого, в виде тени стоящего за моей спиной.
«...? Пётр Фомич Куликов прямого дворянского роду нашего был, – по–старчески шепелявя,тихо заговорила она. – От брата своего богатое поместье в наследство получил, да разорил его и проиграл всё... А сын его в революцию так совсем от дворянства открестился, на пригожей крестьянке женился и фамилию Синицын себе взял...»
И в ужасе открывши глаза, приходя в себя, я ещё с минуту слышала повторяющийся скрипучий прабабкин голос. Вот как получается... Вот, что она мне тогда говорила!
За окном рассветало,и уже совсем не хотелось спать. Я посмотрела на ещё посапывающего Фому Фомича и тяжело вздохнула... Праськи нет и он всецело в моей заботе. А еще мы сегодня вернёмся в поместье,и никто не знает, что нас там ждёт... О Господи, совсем ведь позабыла, что он меня управляющей сделал! Вот теперь уж точно забот будет полон рот! Ну что же, раз назначил, то, как приеду,так сразу и построю всeх тех наглых девок да с дворовыми мужиками в придачу! Будут и у меня по струнке ходить! Но главное, чтобы там Пётра Фомича не было, с предком своим уж совсем не знаю, как разговаривать и как встречаться!
ГЛАВА 7. Ох и натворила-то я делов!
Мои наде?ды на отсутствие Пётра Фомича полностью не оправдались. Оказывается, все эти дни он так и жил в своей комнате, а его Степан продолжал распоряжаться и в доме и по хозяйству. Всё это мы с Фомой ?омичом узнали от нашего дворника, сразу же по въезду в ворота.
– Пойди-ка, голубчик, покличь этого Степана, - сказал дворнику Фома Фомич.
– Бегу, барин! – поклонившись, разве что на словах побежал тот.
Степана мы дожидались в пролётке. Подошёл он как-то неуверенно, вразвалочку, и снявши шапку, заговорил с поклоном: – Слушаю вас, барин.
– Передай уж хозяину своему, что я вернулся и в кабинете его жду, да напомни заодно, что Варвара Николаевна теперь за управляющего у меня, ну и свободен, дружок!
С коляски Фома Фомич сошёл практически сам, с одной стороны его поддер?ивала я, а с другой Семён. Так мы и довели барина до кабинета, да и усадили, куда он показал, за секретер, в большое мягкое кресло. Приехавший же с нами Василий Кондратьевич осталcя в сенях,и, судя по доносящимся оттуда обрывкам фраз, довольно весело там разболтался с засуетившимися с приездом барина и разрумянившимися дворовыми девками.
– Ты уж, Семён, как пообедаешь, так сразу в город за нотарием поезжай, привези уж его к вечеру, да прессы свежей взять не позабудь! – со строгим видом принялся распоряжаться Фома Фомич.
– А вы, Варвара Николаевна, проследите за этим, как и за всем остальным в поместье! – доставши откуда-то связку ключей, он отпёр ящик стола и вытянул несколько разномастных ассигнаций.
– На первое время для хозяйства возьмите, – протянул их мне.
– Отсюда три рубля Семёну на поездку дайте, на газеты и прочую надобность... – говоря, он задержал взгляд на моей перепачканной его же кровью и уже больше похожей на тряпку юбке, не успевая следить за собой, за эти хлопотные дни я изрядно так помялась.