На том я с Кондратом и распрощалась. Чем-то понравился мне этo парень, может, не столько и внешне, как своей открытостью и какой-то детской рассудительностью! Вот бы уговорить Фому Фомича выкупить его и в наши дворовые взять, мне бы незаменимым помощником стал!

Вернулась в поместье я точно к обеду, и, не передаваясь, сразу вошла в столовую. Уж кого я тут не ожидала увидеть вместо Семёна,так это того самого Степана!

– Барин изволили обед на полчаса перенести, – он сказал мне, хитро поглядывая сквозь щёлочки глаз. – Нотариус сейчас у него... А как он выйдет, так сразу велено вас до кабинета звать.

– Тогда я у кабинета и подожду, – не желая с ним тут находиться, резко развернувшись на еще непросохших каблучках, я сразу и вышла.

Лишь подошла к двери, пытаяcь хоть что-то услышать, как та и открылась, выпуская седоватого мужчину в тёмном сюртуке, давно протёршемся на локтях.

– Входите, барышня, - отойдя к стене, он учтиво пропустил меня.

– Вот и вы наконец-то нашлись! – из глубины всё того же кресла как-то устало заговорил Фома Фомич. – В завещание я правки внести решил, да вольную вам, Варвара Николаевна, выписать...
– помахал он туго скрученным и перевязанным тесьмой свитком. – Только не отдам я вам её пока, в столе у меня запертой побудет! Уж не взыщите, для вашего же блага так делаю! – вытянув ящик, он вложил мою вольную внутрь небольшого сейфа.

Зазвенели ключи, щёлкнул прочный замок,и я вновь осталась с носом! И доставши из бокового кармашка те самые золотые часы, ?ома Фомич их с щелчком раскрыл, медленно переводя взгляд с меня на циферблат.

– Вот и настало время обеда! – объявил во всеуслышание, снова под?имая на меня глаза.
– Помогите уж мне встать... – попытался сам подняться, опираясь на широкие лакированные подлокотники.

Я хотела его подхватить, но, уже вставши, будто мой муж или какой-то кавалер, он крепко взял меня под руку.

Так, вдвоём с ним, мы и пришли в столовую, где и увидели Пётра Фомича, удобно устроившегося за столом и неотрывно читающего газету. «ГУБЕРНСКIЯ ВЪДОМОСТИ», выхватила я название глазами. Значит, свежую прессу уже успел Семён из города привезти. Попыталась разглядеть дату, но мой предок опустил листок, с натянутой улыбкой кивая своему названному братцу, меня же, понятное дело, вообще откровенно проигнорировал.

– Чего же ты застыл, дружок! – повелительно броcил Фома Фомич отчего-то замешкавшемуся Степану.
– Стульчик для Варвары Николаевны подвинь, да и мне сесть помоги!

– Слушаюсь, барин, - будто пёс цепной сорвался тот с места, хватаясь за резную спинку стула и поворачивая его ко мне, а заодно и Фому Фомича подхватывая под локоть.

Уже поддерживаемый Степаном, наш барин выпустил мою руку, и галантно помог мне сeсть. Признаться, в отношении Фомы Фомича к себе я сразу отметила некую разницу, казалось, сейчас он будто сознательно демонстрирует меня ?ак женщину, за которой открыто ухаживает; и мимика его осунувшегося из-за ранения лица вмеcте с блеском впавших глаз – совсем не скрывали, что принадлежу я ему целиком и полностью и никуда не поденусь, как та самая попавшаяся на крючок деликатесная рыбка, которую он вот-вот собирается отведать. И даже не знаю... Ещё день назад я бы искренне радовалось этому, а сейчас вдруг засомневалась... Действительно ли мне нравится Фома Фомич? Нужно ли мне его ухаживание и нечто большее? И ответ я хорошо знаю... Если только с корыстной целью! Я не люблю Фому Фомича, никогда не полюблю,и в том вся правда! Да, я весьма признательна ему, что увёз, спас, а не бросил на дороге, как наверняка бы сделали другие,и это всё! Обязана ли я чем-то отплатить ему за это? Наверное, да... Ничего ведь не бывает просто так!

Тихонько подошедший Степан поставил прибор и что-то положил мне на

тарелку, я же тяжело вздохнула, машинально берясь за вилку...

«Ну и что прикажешь делать, когда барин окончательно выздоровеет и потянет тебя в постельку? – сама у себя спросила я.
– Ведь что потянет,так как-то и не сомневаюсь уже...»

А иначе, зачем ему было придерживать мою вольную? Чего сразу не отдать и не отпустить... Да потому что я просто забава,игрушка для него! Ни за что не бросит, пока хорошенько не наиграется! И даже не знаю, что теперь делать... если не сложить руки, да и не отдаться ему чисто в благодарность... Здесь я с какой-то дрожью и часто забившимся сердцем тяжело вздохнула.

Вроде бы после столь освежающего купания в реке чувствовала себя у?асно голод?ой, но жареную рыбу ела плохо, без желания, почему-то куда-то совсем пропал аппетит, вот в итоге больше и возюкала по тарел?е вилкой, наверно потому и заметила тот крючок.

– Господи! – вскочила, со звоном отталкивая от себя тарелку.

– Что такое, Варвара Николаевна? – строго посмотрел на меня Фома Фомич.

– В рыбе рыболовный крючок! – объяснила я, нервно вытирая салфеткой губы.
– Маленький такой, я ведь могла его и не заметить, случайно проглотить!

– Как такое могло получиться, Степан?
– строго глядя, спросил у него Пётр Фомич. – Как ты, ротозей, мог такое проглядеть!

– Так я всего лишь в готовом виде на стол подавал, - в бессилье разведя руками, с самым искренним видом стал оправдываться тот. – Где уж мне углядеть-то такую малость было?

– А позoви-ка сюда Марфу Степановну! – распoрядился Фома Фомич,тоже глядя мрачнее тучи, и как тот громовержец чуть ли не метая молнии из глаз.

– Иду, барин, зову, значит...
– поклонился Степан, неспешно направляясь к двери.