Шрифт:
Махмуд Катаиф скрылся, оставив за собой шлейф из запахов табака и пота. Он оставил мать и сына в тишине: взгляды их встретились и разбрелись по сторонам. Между ними был конфликт, как и между его молодостью и инстинктами. Все украшения этого мира с их острым ароматом потаённых страстей притягивали его. В этой маленькой презренной комнатке пылали сияющие мечты о комфорте и интимной близости. Нашёптывания собственной души окрасили его лицо краской стыда — они были о его прекрасной мятежной матери с чарующим взглядом. Её красота неизвестного происхождения воплощалась в его отвратительной скрываемой слабости к ней.
Он заявил ей вызывающе:
— Главарь клана, как тебе известно, это защитник всего переулка, его пастырь, который сдерживает силы зла…
Мать язвительно заметила:
— Которого даже не отличить от обычного попрошайки…
Он пылко воскликнул:
— Мама, будь на моей стороне, а не против меня!
— Я всегда на твоей стороне, Аллах свидетель…
Испытывая недовольство и к себе самому, и к ней, он снова воскликнул:
— Я хочу быть достойным имени Ашура Ан-Наджи и его обязательству!
Мать торжественно произнесла:
— Ашур ни на миг не испытывал колебаний, когда наложил руку на пустующий дом Аль-Баннана!
Шамс Ад-Дин был в гневе:
— Поучительный урок ждал его в конце…
— В любом случае он дал нам пример для подражания…
Он презрительно выпалил:
— Приходит время, когда мы приписываем великому Ашуру все слабости и тревоги нашей души…
Шамс Ад-Дин шёл напротив своего осла — спокойно, задумавшись о борьбе. Он давно уже наблюдал за тем, как солнце лило свой радостный свет после дождей и туч. Слабость — не позор, если человек преодолел её. К чему тогда сила, если она не могла совладать с этими душевными волнениями? Он утолял жажду нектаром возвышенной жизни, источник которого — его пыл и энергия — бил ключом.
Перед магазином шейха Махмуда Катаифа он натянул поводья и остановил повозку. Тот спешно бросился к нему на встречу, горя нетерпением:
Шамс Ад-Дин подошёл к нему и с холодной решимостью сказал:
— Ашур Ан-Наджи не умер!
Шамс Ад-Дин шёл домой как-то вечером, когда путь ему преградил силуэт женщины, которая зашептала:
— Добрый вечер…
— Айюша?…Что вас принесло сюда?
— Не последуете ли ли за мной ко мне в комнату?…
Сердце его застучало чаще. Он испугался её предложения, хотя оно возбудило его любопытство и воспламенило молодую кровь. Он покорно последовал за ней.
Прошествовав первой в коридор, старуха прошептала ему:
— Так странно вы себя ведёте…
— Что?!
— Разве мы не вправе спрашивать, почему отвергают луну в полной её красе?
С этими словами она открыла дверь комнаты, и свет лампы упал на пол. Сама она отошла в сторону, а его подтолкнула рукой вперёд… Он увидел госпожу Камр, сидящую на крае кровати — единственном пригодном для сидения месте в комнате. Лицо её было покрыто вуалью, а взгляд опущен из-за смущения…
Он стоял и глядел на неё в полном возбуждении.
Стоя возле порога, Айюша спросила его:
— До вас дошли какие-то плохие слухи о нас?
Он со смущением ответил:
— Нет, что вы…
— В нашей красоте есть какой-то недостаток или изъян?
Тут среди его эмоций появилась осторожность:
— Упаси Господь…
— Понизило ли нас в ваших глазах раскрытие нашей тайны?
Он потупил глаза и пробормотал что-то нечленораздельное, глотая слюну. Тогда старуха закрыла за собой дверь и подтолкнула его к краю пропасти. Камр прошептала еле слышным голосом:
— Мне стыдно. Я не знаю, что я с собой сделала…
Он тупо произнёс:
— Всё хорошо.
— Мне стыдно за себя…
Он рухнул под натиском бури, и инстинкты его воспламенили всю вселенную, подчинившись властной, тщеславной и безрассудной силе.
Почти не сопротивляясь, Камр прошептала:
— Не думай обо мне плохо…
Шамс Ад-Дин снова оказался в коридоре. Дверь за ним закрылась. Всё вокруг было окутано мраком, который незаметно просачивался в тайники его души. Взамен огня остался едкий удушливый пепел, и мир вздохнул от усталости и печали. В конце коридора он заметил силуэт Айюши в бледном свете звёзд. Когда он проходил мимо, она прошептала ему:
— Нельзя обманывать надежду на благородство мужчины…
Задыхаясь от гнева, он нахмурился, и ушёл, отягощённый печалью…
Он согрешил, но другие грешили ещё больше него. В голове у него всё смешалось, однако она была хитроумной женщиной. Он не попадётся в силок как идиот, и не будет рисковать своим драгоценным даром, даже если придётся вынести боль и горе. Силы зла сговорились против него, равно как собственная мать и устремления его слабости, однако он был готов ринуться в бой.