Каждый опрошенный либо отказывался отвечать, как именно он прошел испытание, либо говорил, что, пользуясь магией, пробежал его. Через сад.

Более того, Фарим даже слышал, что существовали разные стратегии и тактики прохождения. Они состояли из набора лакса под тот или иной цвет стихии и модели поведения. Достоянием же общественности они становились только тогда, когда утрачивали актуальность из-за доработок старого дворца.

Ну так вот. Они все предполагали один-два дня на прохождение и практически не требовали боев. А тут что происходило? Столько дней. И такая мясорубка!

Где этот Илья там столько противников-то нашел?

О том, как именно он их одолел, думать не хотелось. В понимании Фарима «Зуб Тиамат» и «Зов спящих» хоть и хорошие лакса, но совершенно непригодные для прохождения старого дворца. С таким набором Илья должен был погибнуть в первый же день. В первый час.

Но нет.

Выжил.

И СТОЛЬКО перемолотил.

КАК?

Этот вопрос крутился в голове у многих. У оперативной группы — так у всей. Но, как слышал Фарим, даже в Нехеб уже начались досужие разговоры об этом. Все-таки — стратегия. И довольно неожиданная…

И тут он краем глаза заметил, как в едва различимой вспышке появилась муха.

— Начальство прибыло! — рявкнул Фарим. — Подъем!

Все охотно подорвались.

Сидеть здесь, в старом брошенном городе, было очень скучно. Просто невыносимо. А сил отряда явно не хватало, чтобы без серьезных рисков помочь Совету Зара с аномалиями. Поэтому их хоть и привлекали к разного рода делам, но минимально. А химер не придавали в помощь. Разве что позволяя на них перелетать быстро между башнями. Почему? Неизвестно. Но, видимо, имелись очень веские причины. Иначе Совет Зара давно бы ими закрыл все аномалии и стабилизировал обстановку в городе…

В этот момент лопнул большой красный шар, оставив после себя магистра Аратоса на слегка оплавленном полу. Тот немного промахнулся с высотой открытия портала, и шар чуть-чуть подпортил кладку перекрытия.

— Ну что, скучали? — жизнерадостно спросил он и поставил на пол плетеную корзинку с бутылками.

— Ты нам за вредность молоко принес? — буркнул «дед».

— Не так уж вы и вредны, чтобы вам для смягчения характера молоко давать, — хохотнул магистр.

— Что-то случилось? — подавшись вперед, поинтересовался Фарим.

— Подтвердились мрачные ожидания. Так, — произнес Аратос, поднимая правую руку. — Приказ Совета. С этого момента запрещены переговоры с кем-либо не входящим в группу. Делу придается высшая категория важности и секретности.

Он сказал, и на его ладони вспыхнул золотистый символ, подтверждающий правдивость слов.

Участники оперативной группы удивленно переглянулись.

— Из-за нового синего мага? — удивился «дуб».

— Косвенно. Он нужен секте. Они его хотят захватить для ритуала Черной воды. Нам же надлежит это предотвратить.

— Насколько сильным отрядом секта будет действовать? — поинтересовался «дуб».

— Не известно. Известно только то, что исключительно своими силами. Поэтому весь отряд — черные маги. Вероятно, будут магистры.

— Это… это очень серьезно, — нахмурился «дед».

— Чрезвычайно серьезно.

— А мы с ними справимся?

— Вы — нет. Но к вам прибыл я на усиление. Кроме того, будет задействовано еще две группы. Наша задача — скрытно переместиться в башню Шушу, оставив тут иллюзию. Там же находиться под невидимостью и пологом тишины.

— Поэтому нам запрещена связь?

— Да.

— А этот… Илья. Его предупредили?

— Зачем? — повел бровью Аратос. — Он, конечно, отличился в старом дворце, но в этой игре он — фигура, которую мы можем и разменять, если потребуется.

— Ликвидация? — удивился «дуб».

— Желательно через расщепление или иные формы уничтожения души.

— Из-за ритуала? Это же абсурд! — воскликнул «дед». — Я не помню, чтобы этот ритуал хотя бы раз приносил результат! Каждый раз какая-то тварь получается чудовищная!

— Были случаи. Мало, но были. На это, видимо, и расчет.

— А что он там, во дворце, натворил? — сменил тему Фарим.

— Убил двух смотрителей и сейчас готовится прибить третьего.

— ЧЕГО?! — хором спросили все присутствующие.

— Да, определенный потенциал у него есть. И он вообще интересный малый. Но риск возрождения Харлама ставит вопрос ребром. Если возникнет вероятность его захвата сектантами, мы должны будем от него избавиться.

Все промолчали.

Переваривали.