Раздражение внутри все нарастало. Мне хотелось писать о чем-то важном, но вместо этого придется снова отбиваться от заигрываний второсортного спортсмена и строчить очередную хвалебную статью, дабы потешить его самолюбие. Я выругалась сквозь зубы.

Вскоре я вышла на прекрасный бульвар, вдоль которого тянулись великолепные здания девятнадцатого века, плотно прилегающие одно к другому. Шестнадцатый округ чем-то напоминал Верхний Вест-Сайд на Манхэттене. Здесь все кричало о старых деньгах, и семья Руссо, похоже, вполне вписывалась в местное сообщество. Их трехэтажный особняк из бежевого камня с коваными балконами у каждого окна ничуть не выбивался из общей картины.

Однако, поднимаясь по ступенькам на крыльцо, я заметила ржавчину на перилах и облупившуюся краску на входной двери.

В ответ на мой стук изнутри дома донесся женский голос, высокий и напряженный, как будто его обладательница привыкла говорить шепотом.

– Минутку! – попросила она.

Затем раздался странный металлический лязг, когда кто-то попытался открыть дверной замок.

Наконец, провернувшись на ржавых петлях, дверь со скрипом отворилась, и в проеме показалась девушка лет шестнадцати или семнадцати. Она тяжело опиралась на костыль, на обеих ногах виднелись массивные скобки. Темные волосы были подстрижены до подбородка, а в темно-синих глазах светилось любопытство.

– Чем могу помочь?

– Привет, я Джени Мартин, – произнесла я. – Ищу Адриана Руссо.

Девушка беззаботно улыбнулась, отчего стала выглядеть еще моложе.

– А-а, ты из газеты? Брат на заднем дворе. Он ждал репортера, но думал, что придет мужчина. Ты настоящий журналист?

Услышав вопрос, я нахмурилась, однако сестра Адриана смотрела на меня с простодушной улыбкой.

– Да. Точнее, стану, как только получу диплом. Я учусь в Сорбонне.

– Как и Адриан. – Она еще шире улыбнулась и с усилием отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

Я тут же почувствовала, что у этого здания есть своя история, – почувствовала отпечаток его возраста в отслоившейся от стен штукатурке, в пылинках, танцующих в лучах света из переднего окна. Как и внешний фасад здания, интерьер дома тоже свидетельствовал о былом богатстве, но сейчас нуждался в ремонте.

– Я Софи Руссо, – представилась девушка, закрывая за мной дверь. – Ты из Америки, верно? Ты отлично говоришь по-французски.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарила я, рассматривая очаровательный старый особняк с восточными коврами, старинными лампами и мебелью, которой, судя по виду, самое место в музее. – И здесь живет футболист? – недоверчиво спросила я.

Софи отвела взгляд.

– Да, конечно, – подтвердила она, а потом вновь просияла улыбкой. – Адриан здорово играет в футбол, а еще он блестяще учится на медицинском.

– Сорбонна далеко отсюда, – заметила я, глядя, как Софи с трудом ковыляет впереди меня по коридору. – Туда долго добираться.

– Ну да, на учебу, – отозвалась Софи. – Зато рядом есть стадион, где играет и тренируется его команда.

Мы подошли к винтовой лестнице, по которой, разговаривая и смеясь, спускались две девушки. При виде меня они замерли и обменялись удивленными взглядами, после чего поспешили ко входной двери.

– Твои подруги? – спросила я у Софи.

– Да, конечно, – быстро подтвердила она, снова странно повысив голос. – Пойдем. Адриан вон там.

Мы с Софи пересекли первый этаж дома и вышли на небольшой двор с зеленой лужайкой. Я тут же представила дворик с кованой мебелью позади здания, в котором находилась моя квартира, однако это место было гораздо просторнее.

Я услышала удивленный вскрик и с легким смущением поняла, что он сорвался с моих губ. На одном из стульев, держа книгу в руках, сидел тот самый потрясающе красивый парень из «Ла Клоше», одетый в джинсы и облегающую рубашку поло.

Софи подняла голову.

– Ты знаешь Адриана?

«Да, он нарисовал меня на салфетке…»

– Нет, – солгала я, пытаясь выровнять ставшее прерывистым дыхание. – Сперва он показался знакомым… но нет. Мы никогда не встречались.

Сейчас Адриан казался еще красивее. В лучах яркого летнего солнца его темно-каштановые волосы, спадавшие на плечи, отливали золотом. Щетина на подбородке слегка подчеркивала рельефный изгиб челюсти и идеальные скулы.

Внезапно я осознала, что замерла на месте и как дура пялюсь на пресловутые «идеальные скулы» и прикованные к книге прекрасные темно-синие глаза. И тут же неосознанно потянулась к висящему на шее фотоаппарату, чтобы сделать первую фотографию: звезда футбола Адриан Руссо отдыхает и читает книгу.

«Соберись и веди себя как профессионал».

Я посмотрела на Софи, опиравшуюся на костыль и со скобами на ногах. Ей пришлось тащиться через весь дом, чтобы впустить гостя, хотя Адриан заранее знал о приходе репортера. Так что, когда Софи привела меня в маленький дворик, я нацепила на лицо вежливо-отстраненную маску и вздернула подбородок.

– Адриан, это Джени Мартин, – проговорила Софи. – Из газеты.

Парень поднял голову, и в его глазах вспыхнули удивление и узнавание, а губы на долю секунды украсила мягкая улыбка. Но, заметив мой равнодушный взгляд, он сразу изменился в лице: в глазах появился холод, губы растянулись в ленивой усмешке.