Я расхохотался. Мне нравилась ее колючесть, а отказ льстить мне, как это делали многие другие – и мужчины, и женщины, – казался глотком свежего воздуха в зловонном облаке моего собственного «таланта», которым я так долго дышал. Я часто вел себя как самодовольный мерзавец, только чтобы держать людей на расстоянии. Однако с этой девушкой мне хотелось сбросить маску и просто поговорить. Но я не мог позволить себе роскошь раскрыть правду.

– Вот тебе статья, – предложил я. – «Пари Сентрал» побеждает. Конец.

– Благодаря тебе? – осведомилась она. – Их лучшему нападающему?

Я насмешливо улыбнулся одним уголком губ.

– Ты хоть знаешь, что делает нападающий?

– Много бегает? Пытается забить мяч в сетку?

У меня вырвался еще один смешок.

– Ну да, точно. Нападающие много бегают. Но я центральный нападающий. Бомбардир. – Я склонился над столом и понизил голос на октаву: – Из тех, что забивают все голы.

Джени бросила на меня быстрый взгляд, а потом посмотрела на часы.

– Три минуты.

Я моргнул.

– Что «три минуты»?

– Ровно столько тебе потребовалось, чтобы начать ко мне клеиться, тем самым уподобив это интервью всем прочим, где меня не воспринимали всерьез. Теперь я хочу поскорее уйти отсюда.

Улыбка тут же испарилась с моего лица. Я откинулся на спинку стула. Видимо, с ней раньше не слишком-то хорошо обходились. Ну да, без сомнений. Порой мне самому хотелось кричать от того, как мужчины отзываются о женщинах или общаются с противоположным полом. Но если из-за этого Джени будет видеть во мне лишь очередного спортсмена, значит, так тому и быть.

– Ты ничего не знаешь о футболе и явно не стремишься узнать. Так зачем ты здесь на самом деле?

– Хороший вопрос, – отозвалась она. – Я хочу писать о чем-то настоящем…

– А-а, понимаю. Кучка парней, гоняющих по полю мяч, недостойна твоего внимания.

– Я должна написать эту статью в надежде получить задание получше.

– Получше. – «Что-то поинтереснее футбола». Внутри снова закопошилось давно похороненное желание, но я подавил его с привычной легкостью. – Что ж, зато честно.

– Слушай, наверняка соккер…

– Футбол.

Она стиснула зубы.

– Я не сомневаюсь, что футбол важен для тебя, для Франции и… всей Европы в целом. Но сейчас в мире происходят гораздо более важные события. Значительные, страшные, создающие историю. И мне хотелось бы писать о них, а не об игре в мяч.

Джени откинулась на спинку стула. Казалось, она ждала, что я вот-вот вышвырну ее за дверь, и даже не подозревала, что облекла в слова мое самое заветное желание. Сам я никогда не говорил об этом вслух.

– Согласен, – отозвался я и перевел взгляд с Джени на кухонное окно, за которым Софи старательно наливала лимонад из тяжелого кувшина в стакан. – В мире есть события поважнее. И занятия тоже.

– Например, врач? – тихо спросила Джени.

Я взглянул на медленно вращающиеся колесики диктофона, лежавшего на столе передо мной. Стоит мне произнести эти слова, и они запечатлеются на пленке, станут более реальными и выйдут за пределы маленького дворика. Их услышит американская девчонка и разделит это знание со мной.

Джени подалась вперед, вторгаясь в мое личное пространство.

– Что будет с медициной, если «Пари Сентрал» перейдет во вторую лигу?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Я брошу учебу.

– Ты хочешь именно этого?

– Только между нами?

– Конечно.

Я раздумывал, что ответить и стоит ли вообще отвечать на ее вопрос. Эта девушка была со мной честна, и мне не хотелось ей лгать.

– Не для публикации, – наконец сказал я. – В этом мире есть вещи важнее моих желаний. А в статье, Джени Мартин, можешь написать, что для меня нет ничего важнее футбола.

Между нами воцарилось молчание. Я вдруг осознал, что мы оба склонились над столом, и друг от друга нас отделяет меньше фута. Тут же в голове мелькнула дурацкая мысль, что Джени заглядывает мне в глаза, стремясь прочесть то, о чем я думаю.

Задняя дверь дома со скрипом отворилась, разрушая магию момента. Я отвел взгляд от Джени и улыбнулся сестре:

– Отлично, Софи.

Она спустилась по ступенькам во двор, одной рукой опираясь на костыль, а в другой неуверенно держа высокий стакан с лимонадом.