— Помоги, пожалуйста, — пропыхтел Йорф, закидывая себе на плечо руку полубессознательного Зутти. — Чего-то он тяжеловат… — он осёкся, вглядевшись мне в лицо.

Должно быть, я позволил своим мыслям проявиться в лёгкой брезгливой гримасе. И тут же получил очередное доказательство того, что Йорф не так прост, как кажется с первого взгляда.

— Хотя, лучше не надо, — бесцветным голосом выговорил он и перехватил товарища понадёжнее. — Запачкаешься ещё. Я сам.

Я выругался про себя, шагнул вперёд, подхватил вторую руку Зутти и буркнул:

— Тоже придумал. Потащили его к целителю.

Я проснулся под назойливый писк, смутно знакомый. Попробовал пошевелиться — что-то мешалось. Открыл глаза.

Белая палата, медицинские приборы с моргающими огоньками и бегущими цифрами. Всё-таки живой! Всё-таки вытащили… Странный был сон. Наверное, от наркоза.

Жутко болела правая нога. Я приподнялся на локте, чтобы оценить масштаб повреждений. Какой-то из приборов у изголовья истерично заверещал.

Нога была только одна, вся перебинтованная — левая. Справа, в общем-то, болеть оказалось нечему. С нехорошим чувством я попробовал пошевелить оставшейся — безрезультатно. Горло наполнилось горечью. Допрыгался, товарищ десантник…

Скрипнула дверь. Я с надеждой поднял глаза — может, Катька? Но вместо неё в палату ворвался мрачный тип в белом халате и с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу. Словно хищник, он метнулся к моей койке, схватил меня за плечи и принялся трясти, приговаривая что-то невнятное на незнакомом языке. Я попытался освободиться от его хватки, но обнаружил, что накрепко прикован к койке за запястья, словно преступник какой…

— Отвяжись! — рявкнул я на охамевшего врача. — Уйди!

— Не уйду, — устало ответил знакомый голос. — Вставай уже, Руто. Ложиться надо раньше, раз тебя потом утром не добудишься.

Я распахнул глаза и уставился на Йорфа, за плечом которого виднелась любопытная физиономия Зутти. Обвёл взглядом комнату — ни разу не больничная палата, а привычная уже спальня с безвкусными золочёными завитушками повсюду и часами с тридцати семью делениями на стене.

— Ты чего, Руто?

— Ничего, — я поспешно вскочил с кровати на здоровые ноги, ощущая дрожь во всём теле. — Мне просто приснилось, что всё это приснилось.

— Что?..

— Ничего.

После первых четырёх (подумать только, всего четырёх!) перенасыщенных событиями дней жизнь резко вошла в новое русло и потекла по нему мерно и однообразно.

Утро начиналось с завтрака, за которым я уже вполне охотно уминал и небесную медузу, и любую другую экзотическую гадость. Затем вереницей тянулись занятия, на которых я выкладывался по полной. Мало того, перерыв в середине дня, в моём мире ставший бы обеденным (здесь такого понятия, как «обед» не существовало вовсе), я проводил в тренировочном зале. Сначала в одиночестве. Затем, уступив неумолимому любопытству Зутти, в его с Йорфом компании. Последний сперва смотрел скептически, ворчал по поводу странных и бессмысленных, по его мнению, упражнений, которые я позаимствовал из прошлой жизни; но потом тоже втянулся.

Куда бы ни шёл, я продолжал собирать любопытные взгляды, хотя ажиотаж и подутих — выскочка-багровый больше не вытворял ничего, достойного бурного обсуждения. Продолжал и ощущать кожей повышенное внимание со стороны стражников — директриса оставалась верна своему обещанию. Но наблюдением дело ограничилось: я время от времени переговаривался с Джубом и ещё парочкой парней из заговорщиков — никто не спешил нас разгонять или наказывать.

Ржак больше не лез. По правде сказать, он выбрал иную тактику: делать вид, будто меня вообще не существует на свете. Что меня самого, кстати, полностью устраивало.

А вот Зутти оказался незаменим в плане получения той информации, о которой спрашивать напрямик было глупо или опасно. Я просто как бы невзначай заговаривал об интересующей меня теме перед началом занятия. Товарищ либо тут же вываливал всё, что знал о ней, либо удивлённо таращил глаза и при первой же возможности без стеснения требовал ответа у твердящих — чем вводил бедолаг в ступор, но ответ чаще всего получал.

Вечерами я наспех ужинал и, если оставалось время и силы, снова бежал в тренировочный зал. Йорф и Зутти обычно отказывались — с ног валились от усталости. Потом, измотанный, я принимал душ, возвращался в комнату, где товарищи уже крепко спали, и тоже проваливался в сон.

Катя и Антоха снились всё реже.

Но иногда после душа меня подкарауливала Ангра, молча хватала за руку и тащила по пустынному коридору — комендантского часа в академии не существовало, но очень редко кто решался пренебрегать сном. Там, в дальнем конце, оставались незанятые спальни. Двери, разумеется, были заперты, но рыжая чертовка где-то ухитрилась раздобыть ключ от одной из них. Я и не думал сопротивляться — чувствовал, что юному телу время от времени просто необходима разрядка, и она стоит даже парочки часов и без того урезанного ночного сна. И потом, это действительно было дьявольски приятно — хоть и приходилось беспрекословно повиноваться любому приказу девчонки.