Время она отмеряла не минутами, а количеством ударов, которыми обменивалась с противниками. Ее охватил азарт, она чувствовала себя неуязвимой. Крестовина меча задела ей плечо, в спине возникла пульсирующая боль. Не обращая на нее никакого внимания, Рин парировала удар за ударом, переходила в атаки, сражалась с такой яростью, что значение не имел ни численный перевес ее врагов, ни их превосходящее мастерство. Этих рыцарей и солдат учили выживать, подставлять ударам щиты и доспехи, уклоняться от атак. Рин, не испытывая сомнений, бросалась в битву, скалясь и шипя, как дикий зверь.

Ей управлял некий инстинкт, она знала только, что должна прорваться к Эллису.

Смерть и так уже слишком много отняла у нее, и она не позволит отнять и его.

Рассекая мечом очередной дом костей, врубаясь в его ребра и доспехи, она увлеклась, и ее меч воткнулся в каменную стену. Темноту осветил дождь искр. Дом костей оказался пригвожденным к стене, но Рин лишилась оружия. Мертвец вскинул руку, схватился за клинок и подтянулся по нему вперед. Железо заскользило между его ребер, дом костей придвигался ближе и тянулся одной рукой к горлу Рин.

Повернув меч, Рин налегла всем весом на рукоять. Меч превратился в рычаг, ударился о кость. Позвонки треснули, посыпались на пол, и вместе с ними упал дом костей. Его ноги замерли, как и руки, пытающиеся схватить ее.

Рин пнула поверженного врага и выбежала в ночь.

Страх цепко держал ее, обостряя все чувства до предела, так что казалось, будто мир вокруг замедлился – тяжесть меча в руке, лунный свет на траве, острый запах зимы в воздухе. Всем своим существом она напряглась, устремилась вперед. Двор был пуст, но издалека слышался шум борьбы. Рин свернула за угол так стремительно, что ей пришлось выбросить в сторону руку, чтобы не удариться о стену, и ладонь громко хлопнула по камню.

Крепость в темноте словно разрослась, угрожающе возвышаясь над Рин и вокруг нее. Она попыталась вспомнить, что перед ней и в какой стороне отсюда озеро. Если дома костей задумали отдать Эллиса аванку, ей надо вовремя перехватить их. А может, его хотят просто утопить, чтобы сделать одним из них. Должна же быть какая-то причина, солдаты мертвы, но не безмозглы.

Еще один дом костей вдруг возник из темноты. Рин ударила его в челюсть рукоятью меча. Кость выскочила, мертвец от неожиданности пошатнулся. Рин отсекла ему голову единственным взмахом меча, даже не сбившись с шага.

Обогнув еще один угол, она увидела их. Дома костей вели Эллиса не к озеру, а к ряду хижин. Замешательство пробилось сквозь ярость и страх, но остановило ее только на мгновение. А потом Рин сорвалась с места.

Что-то врезалось в нее с сокрушительной силой. Рин рухнула навзничь, весь воздух разом вылетел из легких. Она лежала, задыхаясь, и тщетно пыталась отыскать на ощупь выпавший из пальцев меч.

На ней верхом сидел дом костей – без доспехов, в одних лохмотьях – и двигался он с гибкой грацией змеи. Видимо, разведчик. Или кто-то из шпионов, присланных князьями кантрева. У него были длинные серебристые волосы и кости цвета озерного ила. Он придавил ее руку к земле, не давая пошевелиться, и низко наклонился. Кости с шорохом коснулись ее щеки, пока дом костей принюхивался к ней, делал длинный вдох, зависнув над ее лицом.

Рин с отвращением попыталась лягнуть его ногами, но они только месили воздух. Этот дом костей явно имел немалый опыт рукопашной схватки, а Рин утратила даже такое преимущество, как неожиданность.

Дом костей отстранился, явно довольный итогом исследования. На его поясе блеснул металл, он вытащил короткий охотничий нож.

Рин забилась, как кролик, попавшийся в силки. В ее действиях не было расчета, только сила и отчаяние, обостренные страхом. Она просто не могла умереть здесь. Да еще вот так, пока котел не найден и Эллис схвачен врагами. Так далеко она зашла не для того, чтобы какой-то дохлый разведчик перерезал ей глотку. Ей отчетливо представилось, как остывает ее тело, как она лежит на земле до наступления следующей ночи.

Может, тогда она и восстанет. Может, даже останется собой, а может, превратится в чудовище – вроде тех, из сказок, которые она так любила в детстве. И будет блуждать по ночам, беспокойная и молчаливая, пока настоящий герой не придет и не положит конец проклятию. Может, ей даже повезет отыскать в лесу отца.

На кратчайший миг она замедлила движения.

А потом подумала об Эллисе, о прикосновении его губ к ее губам, о Гарете, как он обнимал ее в последний раз и велел возвращаться, и о Керидвен и ее волосах, сияющих на солнце. Подумала об отцовской руке, охватывающей ее руку, и о том, как он учил ее не сдаваться.

Она и не сдавалась.

А теперь пришло время разойтись вовсю.

И жить.

Высоко вскинув колено, она ударила дом костей в изгиб позвоночника. Тварь пошатнулась, но пальцы не разжала. Череп щерился, будто ухмыляясь Рин, лезвие охотничьего ножа прижалось к нежной плоти ее шеи.

В ней вспыхнула паника. Нет. Не может быть, только не так. Нет…

Раздался стук рогов по костям, и мертвый разведчик выпустил Рин. Она ахнула, с облегчением втягивая воздух в легкие. Несколько мгновений она просто лежала, стараясь отдышаться, потом поднялась на локтях.