Чтобы ты убралась к чертовой матери из моей головы.

— Я хочу, чтобы ты уехала. Ты сюда не вписываешься.

Я ожидал язвительного ответа. Еще больше упрямства, приводящего в бешенство, которое явно не изменилось за годы ее отсутствия. Но в ее глазах промелькнуло что-то, очень похожее на печаль.

Она опустила подбородок и отвела взгляд, устремив его куда-то вдаль.

— Может быть, ты и прав. Я не уверена, что подхожу для этого места.

Ее слова были произнесены не громче шепота, но они заставили меня вздрогнуть.

Джемма прошмыгнула мимо меня, ведя Спрайт в конюшню.

Сукин сын. Это была не моя проблема. Если это путешествие было для Джеммы способом обрести себя, то это придало бы ей больше сил. Она. Не. Моя. Проблема. Так почему же мое сердце готово было выпрыгнуть из груди?

Я схватил поводья Пазла, и он без колебаний последовал за мной в свое стойло.

Джемма стояла в стойле Спрайт и указывала на седло.

— Что мне делать?

— Я позабочусь об этом.

— Хорошо. — Она потрепала Спрайт по щеке. — Ты молодец. Приятно было с тобой познакомиться.

Я отступил на шаг, давая Джемме возможность выйти из стойла. Она слегка кивнула мне, затем повернулась и пошла по центральному проходу. Урок окончен.

Она была уже не той девушкой, которая уехала отсюда. Я был достаточно мужествен, чтобы признать, что она изменилась — не в лицо, не сегодня. Джемма превратилась в зрелую, захватывающую дух женщину. Даже с грустью в глазах и страстным желанием она была почти неотразима.

Но если я позволю себе беспокоиться о Джемме, я запутаюсь в себе.

— Она хорошая девочка.

— Черт, — услышав бабушкин голос, я подпрыгнул и прижал руку к сердцу. — Предупреждать же надо.

Она рассмеялась, глядя, как Джемма исчезает за углом и выходит на солнечный свет.

— Как прошел урок?

— Хорошо.

— Она потерянна, эта девочка. И всегда была такой. Она убегает от всего, что заставляет ее чувствовать.

Я нахмурился.

— Она подставила Кэт. Ты помнишь, как расстроилась Кэт, когда Джемма бросила ее.

— Ей было девятнадцать лет, Истон. Я могу припомнить несколько ошибок, которые ты совершил в том возрасте. Однажды ты украл машину своего отца и поехал в город, чтобы напиться в баре. Однажды ты…

— Ладно, ладно. — Я поднял руку. — Ты высказала свою точку зрения.

— Кэтрин решила простить ее и принять у себя. Мы все можем сделать то же самое. Как бы долго она ни хотела остаться.

Я подавил стон.

— Она уедет.

— Я в этом не уверена. Не в этот раз.

Я бы не стал спорить с бабушкой, но ее слабость к Джемме делала ее слепой. Джемме здесь было нечего делать. Она не была создана для работы на ранчо. Ей будет скучно выполнять у Кэт одну из самых обычных работ в лодже. И где она собиралась жить? В гостевой спальне Кэша и Кэт?

Она останется, и этот ее отпуск пойдет своим чередом, а потом она уедет.

Мне просто нужно было переждать. Держаться подальше от Джеммы, чтобы во второй раз не попасться в ее ловушку.

И не совершить ту же ошибку дважды.

Глава 6

Джемма

— Тук. Тук. — Я тихонько приоткрыла дверь кабинета Кэтрин и заглянула внутрь.

— Привет. — Она жестом пригласила меня войти. — В чем дело?

— Мне нужно задать тебе вопрос, и я хочу, чтобы ты ответила утвердительно.

— Хорошо, — протянула она. — Мне стоит начинать нервничать?

— Возможно. — Я плюхнулась в кресло напротив ее стола.

Волосы Кэтрин были собраны в конский хвост, на ней была куртка на молнии с длинными рукавами и вышитым на груди названием курорта. Она выглядела непринужденно и в то же время властно.

Мне было удобно в джинсах и черном свитере, но не хватало авторитета.

Я скучала по авторитету.

— Мне скучно, — призналась я. — Я просто схожу с ума от скуки. Можно найти мне работу? Пожалуйста?

Прошло три дня с тех пор, как я отправилась на прогулку с Истоном, которые я провела в своем номере. Было легче избегать его, когда я была заперта внутри. Я коротала время за чтением и приставаниями к Бенджамину. После моего седьмого звонка за семьдесят два часа он пригрозил заблокировать мой номер. В моем почтовом ящике не было ни одного электронного письма, и я изучала свои финансовые отчеты с большим вниманием к деталям, чем за последние пять лет.

Моя жизнь превратилась из девяноста миль в час в сплошную пробку. Этим утром я признала свое поражение.