Я не позволила себе смотреть, как он уходит.

Гррр. Никто никогда не выводил меня из себя так быстро, как Истон. На днях я собираюсь сделать что-нибудь, что сотрет это суровое, непоколебимое выражение с его красивого лица.

Когда-то я так отчаянно хотела встретиться взглядом с этим мужчиной. Я была девятнадцатилетней девушкой, которая пыталась не обращать на него внимания, когда он входил в комнату. Той, которая старалась не смотреть на него, потому что это глубоко ранило, потому что он ни разу не смотреть в ответ. У Истона всегда были дела поважнее, чем возиться со мной.

Мало что изменилось.

Кроме меня.

Мне больше нечего было доказывать. Я показала миру, что я чего-то стою. Я оставила свой след, добилась успеха и славы.

И на горьком опыте убедилась, что это место было таким же пустым, как и дом, где я родилась.

Это путешествие было посвящено поискам настоящей жизни. Жизни, которую нельзя купить за деньги.

Я хотела того, чего у меня никогда не было.

Семью. Любовь. Мир.

Гнаться за богатством было легко. Я могла это сделать — я уже сделала это.

Не было простого способа обрести спокойствие и защищенность, которые приходят с любовью и семьей. Люди либо рождаются с этим, либо нет. Для тех из нас, у кого этого не было, впускать других означало показывать свои слабости. Доверять другим означало, что ты веришь, что они не разобьют тебе сердце.

Концепцию было достаточно легко понять. Мы с доктором Брюэром много лет говорили о моем таланте сохранять эмоциональную дистанцию с окружающими, даже с друзьями. Проблема была во мне. Решение тоже было во мне.

Но позволить кому-то разделить твою жизнь… это может перевернуть все с ног на голову.

Потому что доверие часто предается, и невинность может быть отнята, когда человек, которому ты доверяешь, не защищает тебя.

Как мать.

Мать, которая позволила мужчине вытащить ее пятнадцатилетнюю дочь из спальни просто потому, что парень хотел, чтобы его видели, пока ему делают минет.

Цепи, сковавшие мое сердце, были вызваны ее предательством.

Я отогнала воспоминания, отказываясь думать о лице моей матери. Оно смотрело на меня из зеркала каждое утро, и этого было достаточно, чтобы постоянно возвращаться к прошлому.

Поспешив наверх в свой номер, я освежила макияж и причесалась. Я подкрасила губы блеском — три раза — и дважды переоделась. Именно тот факт, что Истон должен был быть на ужине, заставил меня расхаживать по номеру в ожидании стука Кэтрин. Она постучала ровно без пятнадцати шесть.

— Готова? — спросила она.

— Конечно, — солгала я. Я умела приручать безжалостных адвокатов и модельеров, так почему же я так нервничала перед семейным ужином?

— Истон только что заходил, — сказала она, когда мы шли по коридору. — Он сказал мне уволить тебя.

— Упрямая задница, — пробормотала я.

— Не волнуйся. Я сказала ему, чтобы он занимался своими делами.

Я нахмурилась и последовала за ней вниз по лестнице, направляясь к заднему выходу, где она припарковала свой грузовик.

— Так, кто будет на ужине?

— Я подозреваю, что все те же. Кэрол и Джейк. Джей Эр и Лидди.

Я кивнула, вспомнив родителей Истона.

— Мне всегда нравилась Лидди.

— Она милая. И еще, ребята. Сегодня вечером только семья. Таково правило.

Гриры и Кэтрин. Только семья. Я была рада, что она нашла себе семью. Но к чему это приводит меня?

— Должна ли я идти? Я чувствую, что могу помешать.

— Это не так. И, кроме того, уже слишком поздно. — Она смеялась, пока вела машину. — Если ты не придешь со мной, Кэрол сама приедет и заберет тебя.

Мы подпрыгивали на гравийной дороге, направляясь к горам, которые встречали меня каждое утро на этой неделе. Когда в поле зрения появился дом рядом с осиновой рощей, у меня отвисла челюсть.

— Вау.

— Красиво, правда? Кэрол хотела, чтобы их дом был таким же, как и курортный, поэтому они выбрали такой же стиль.

Темная деревянная обшивка и каменная кладка фасада выглядели в деревенском стиле, но в то же время стильно. Дом был теплым и уютным, но слишком большим, чтобы считаться уютным. Это был замок для работающей пары из Монтаны, которая вышла на пенсию.

Длинная подъездная дорожка, посыпанная гравием, была заставлена вереницей грязных машин, и не успели мы припарковаться, как открылась входная дверь. В белых волосах Кэрол отразился свет заходящего солнца, придав мягким прядям розовый оттенок.