— Передавайте мои наилучшие пожелания Каталине Андо.

***

В видес[пр.: третий день недели] занятия всегда заканчивались очень поздно. Как только дни стали настолько короткими, что солнце садилось за окутанный маревом горизонт почти в середине дня, у нас начались вечерние практические занятия по астрономии, которую я терпеть не могла.

Мне нравилось изучать звездные карты, созвездия и легенды, что стояли за их возникновением. В историях всегда было больше жизни, чем в скупых цифрах. Большую часть времени мы вычисляли по формулам движения небесных объектов, наблюдали в телескоп положение спутников и далеких звезд, что плохо сочеталось с моим представлением об изучении небосвода. Единственные исторические справки, которые нам давали на лекциях, были о том или ином ученом, внесшим свой неоценимый вклад в развитие науки, но это было совсем не то.

Звезды всегда были чем-то особенным для веасийцев, а потому с детства, сколько я себя помню, мы с братьями поднимались на самую высокую замковую башню Лусноче, служившую в Каса-де-Вентос маяком, и любовались завораживающим ночным небом во всей его красе. Летом мы наблюдали созвездием Любовников, по легенде разлученных возлюбленных Алайну и Микаэля. Осенью на небо выходила Рысь, что вскормила и выходила перерожденное в теле котенка божество и в награду получила место на небосклоне. Зимой небо становилось охотничьими угодьями Следопыта и его своры Гончих, обреченных вечно догонять обитающего на южном небосклоне Белого Оленя. А весной выглядывали резвящиеся на небе озорные Нимфы.

Мы наблюдали за созвездиями, за луной и сменой ее фаз, за меняющей каждую ночь свой цвет звездой Септимией. Сестра София рассказала легенду, согласно которой звезда была обителью Старых богов. Каждому из Старших, возглавляющих пантеон — Огню, Ветру, Воде, Земле, Жизни, Смерти и Свету, — по одному дню и соответствующему цвету звезды, чтобы люди знали, кому возносят молитвы, а боги могли слышать их просьбы. Свет Септимии разгонял полумрак, которым был окутан первозданный мир, и если Старшие Боги были недовольны, то мир, в наказание, снова погружался во тьму.

Однако Младшие Боги, дети старших или порожденные людскими чаяниями, были недовольны таким самодурством, а потому общими усилиями усыпали черноту космоса звездами, создали луну и солнце, чтобы смертные не боялись остаться без света одной-единственной звезды. Так появились зима и лето, осень и весна, день и ночь, приливы и отливы, дав нашему миру тот вид, который мы знаем теперь.

Красивые легенды всегда производили неизгладимое впечатление, особенно когда над тобой разливается сияющее черное море ночного неба. Но когда все эти истории сводились к простым расчетам, звезды лишались всей их таинственности и мистичности. Что может быть прекрасного в том, что поддается описанию в виде формулы с нужными параметрами? Все эти бесконечные расчеты, по которым можно было предсказать закономерности движения планет, мне давались очень тяжело. По поверьям, древние астрологи могли предсказывать и само будущее по расположению звезд и планет в тот или иной момент времени, что, конечно, сейчас звучало смешно. Но, наверное, если я могла составить себе гороскоп на сегодняшний день, я бы вернулась домой еще позднее.

Когда я, распрощавшись с Яном на крыльце, зашла в дом, София, несмотря на поздний час, сидела в кресле гостиной. В руках ее танцевали спицы — для сестры Оре вязание и вышивка были способом сладить с негодованием, и потому для меня это всегда был знак, что София чем-то очень недовольна.

— Камилла, могу я с тобой поговорить? — тон, с которым она меня окликнула, не предвещал ничего хорошего.

Я судорожно вздохнула и, пытаясь припомнить, где же успела оплошать, уселась на диван, напротив наставницы

— Что-то по поводу Каталины? — робко предположила я, и в душе затеплилась надежда.

Максимилиан каждый вечер последние три дня понуро сообщал, что пока его поиски не увенчались успехом. Он побывал в местах, куда она часто захаживала, и ее узнали по его описаниям. Радовало одно — девушка продолжала регулярно посещать в свои излюбленные лавки и заведения, но каким-то образом умудрялась разминуться с Яном. В районе мещан, Децепции, не было гостиниц или постоялых дворов, а потому Хан быстро переключился на Симпецию.

Районы плебсов, как называли имперцы всех проживающих в Столице неграждан низкого сословия, кипели своей собственной жизнью. Располагающиеся по периметру города вдоль стен Масерии, словно пыль в углу комнаты, Симпеция состояла из доходных домов, ночлежек и трактиров разной степени паршивости, и среди остальных столичных жителей эти кварталы не безосновательно считались самыми неспокойными. Даже с учетом постоянного строго надзора Серой гвардии, городская стража не могла уследить за всеми пьяными драками, разбоями, грабежами и прочим царящим там криминалом. Разнообразие приезжих торговцев, чернорабочих и мигрантов из всех уголков Империи никак не позволило бы в этом пестром потоке найти одну-единственную девушку. Чаще всего Яну на ломанном аквилантисе, сопровождающимся неприлично громким гоготом, советовали поискать девушку на красных улицах.

— Нет, про Андо до сих пор никаких вестей, — на миг при упоминании воспитанницы, суровость сервитуарии сменилась беспокойством, но лишь на миг. Оре отложила пряжу в сторону, и со всей серьезностью уставилась на меня. — Днем мне пришлось заглянуть в ваши с Каталиной комнаты в надежде найти какие-то зацепки. Письма, дневники, заметки — что угодно, что могло бы нам помочь найти ее. И случайно обнаружила на твоем столе некоторые записи интересного содержания… Потрудись объяснить, что это значит.