— Вы точно уверены в своей затее?

— В этом городе на удивление много тех, кто задает мне подобные вопросы.

— Пути назад не будет. А то знание, за которым вы так настойчиво гоняетесь, принесет вам только несчастья, — Марк проигнорировал мой резкий и холодный тон, все продолжая внимательно смотреть на меня. — Уверены, что готовы рискнуть всем ради ненужной вам правды?

Теперь во мне начинало закипать негодование. Почему каждый считал своим долгом доказать мне, как лучше мне проживать мою жизнь и какие решения мне принимать. Я резко вскочила, смерив контрабандиста гневным взглядом.

— Вы сговорились с моей наставницей? Или решили в мои сервитуарии податься, чтобы мне нотации читать? Это мое решение, и касаться вас это не должно никак. Я плачу вам за вашу работу, а не за ваши советы.

Красивое лицо тронула печальная улыбка, но более Хеби ничего не сказал. Он подался вперед, и крепко стиснул мою ладонь.

Снаружи раздался негромкий стук в дверь.

— Камилла, я зайду?

Дверь без предупреждения начала медленно открываться.

— С-софия, погоди…

Но было поздно. Наставница отворила дверь. Сердце колотилось как бешеное. Что она скажет, увидев у моих покоях мужчину, да еще и самого главу Красного Синдиката? И как я буду это сейчас объяснять? Голова опустела, все слова выветрились, словно пух одуванчиков под порывом легкого бриза.

— Я сейчас все объясню…

Она непонимающе уставилась на меня.

— Я подумала, что вы слишком устали и хотела предложить помочь вам подготовиться ко сну. Вы бы только сначала закрыли окно, а то простудитесь.

В недоумении я оглянулась через плечо.

Марка Хеби и след простыл. И лишь настежь отворенное окно да завывающий ветер были свидетелями его бесшумного побега.

— Господин Леонард скоро спустится к вам, госпожа, — учтиво сказал слуга и закрыл за собой высокие резные двери из беленого дерева, оставив меня одну в гостевом зале.

Чтобы хоть как-то сгладить напряжение, я сделала глоток из бокала. Синевато-фиолетовый насыщенный напиток сладостью растворялся на языке. Марьейское синее было редким и крайне дорогим вином, и если Леонард подает его гостям во время ожидания…

Я еще раз нервно обвела взглядом просторную комнату. Высокие до потолка окна делали помещение просторным, и даже самого скудного зимнего света хватало, чтобы зал оставался светлым. Дорогая отделка позолотой и медью не казалась вычурной, но добавляла изыска, стены были украшены тем же белым деревом, что и распашные двери. Если это не краска, то, вероятно, серебристая осина, которой отделывали мьедранны именитые северные Дома. Мягкая мебель, обитая синим бархатом, покоилась на коврах с изображением мифических морских обитателей — явная дань уважения родному краю.

О доме напоминали и шторы из синего тюля. Мысли сразу уносили за сотни миль, в родной Каса-де-Вентос. «Дом ветров» недаром носил свое название — из-за особенности строения в летнюю жару замок всегда продувался насквозь. Все основные коридоры Каса-де-Вентос были сквозными, позволяя прохладному морскому бризу остужать каменные стены и не давая тем самым замку нагреваться под палящим солнцем. На террасах и в коридорах, выходящих на улицу, всегда висели длинные тюли, укрывающие от беспощадных солнечных лучей. В детстве я любила носиться по таким коридорам вместе с юрким ветром, воображая, что раздувшиеся ткани — настоящие облака или паруса сказочных кораблей … Наверное, летом, когда прислуга раскрывает настежь панорамные окна, вот так же развивающийся синий тюль напоминает Лео о родном доме.

Изящная упаковка жалобно зашуршала, когда я нервно сжала ее в руках. Еще вчера утром, когда подмастерье торжественно вручил мне посылку с заветным перстнем, я была уверена, что столь роскошный подарок придется под стать золотому гвардейцу. Но сейчас кольцо казалось грубым, нелепым, недостойным находиться на пальце Хранителя Чести.

Двери распахнулись, заставив меня резко вскочить от неожиданности. Словно яркая слепящая вспышка, Лео влетел в комнату пружинящей походкой и заключил в крепкие объятия. Он был великолепен, само воплощение мужественности и благородства, в белом с золотом мундире с вышивкой и вставками. Плечо его украшал теплый плотный белый плащ с мехом, на которой гордо красовался…

— Лео, я думала, ты получил имперское гражданство, когда вступил в ряды Белой гвардии…

— Все верно, — он улыбнулся, хотя и не слишком весело.

— Тогда почему у тебя герб Дома? — я указала на накидку, где под эмблемой Золотой Гвардии гордо красовался щит с мечом.

— Ну, вообще-то, сестрица, если посмотришь внимательней — это не наш фамильный герб. А мой собственный.

И действительно. Присмотревшись, я заметила явные отличия, которые не сразу бросились в глаза — вместо щита там были изображены два клинка. Я сразу вспомнила и ту печать, которой было скреплено письмо от брата. И все же, если не вглядываться, гербы были очень похожи, и наверняка это могло вызвать вопросы…