Я и сам это чувствовал. Атмосфера в зале была тяжелой, давящей, словно грозовые тучи сгустились над головой.

— Мафтет, — я сделал шаг вперед, стараясь не обращать внимания на Селену, которая не спускала с меня глаз. — Мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно.

Мафтет на мгновение прикрыла глаза, словно взвешивая мои слова.

— Здесь слишком много ушей… и глаз, — медленно произнесла она, бросая короткий взгляд на Селену. — Но время и правда не терпит. Пойдем со мной, Лирой.

Она повернулась и направилась вглубь зала, к арке, задернутой тяжёлым бархатным занавесом.

— Эй, а как насчет нас? — возмутился Гром, делая шаг вперед. — Мы что, здесь ждать будем?

— Вам лучше остаться, воин, — Селена обошла нашу группу и преградила ему путь, её голос был холодным, как сталь. — Это касается только Лироя и Мафтет.

— Да кто ты такая, чтобы… — начал было Гром, но я остановил его жестом.

— Ничего, Гром, подождите здесь, — сказал я, не отводя глаз от Селены. — Я быстро.

Я чувствовал на себе её тяжелый взгляд, но не отступил. Сейчас было важнее всего поговорить с Мафтет, узнать правду.

— Лирой! — шепотом окликнула меня Лилит. — Будь осторожен. Что-то все это мутно выглядит.

Я кивнул и последовал за Мафтет, исчезнув за тяжёлым занавесом. Мы оказались в небольшом кабинете, обставленном с изысканной простотой.

— Говори, Лирой, — Мафтет жестом указала на кресло напротив себя. — Что там у тебя?

— Касательно нашего последнего разговора, — начал я, ты узнала что-нибудь про терраформирование?

Богиня отрицательно покачала головой.

— Нет, ничего. И наш с тобой план не шибко удался. Феникс начал вести свою игру, когда открыл новую локацию. Пришлось свалить из Олимпа и попасть сюда, чтобы понять ход его мыслей.

— А что ты знаешь о Хранителе? — спросил я, садясь в кресло.

Мафтет приподняла бровь, но промолчала.

— Он оставил мне послание: «Сергею… Я — Хранитель. Феникс — угроза… Он не тот, кем кажется… Слияние… Сознание учёного… Жажда власти… Предатель… Среди колонистов…» — повторил я по памяти слова Хранителя. — Мафтет, что это значит?

Мафтет слушала молча, её лицо ничего не выражало. Лишь когда я закончил, она глубоко вздохнула и начала говорить:

— Хранитель… Это долгая история, Лирой. История о предательстве, отчаянии и жажде власти. Изначально на «Ковчеге» не все было гладко. Был один ученый, бриллиант науки… и изменник. Его судили за эксперименты, за преступление против… Хотя, это уже не важно. Он хотел слить свое сознание с ИИ корабля, обрести бессмертие… и власть.

Мафтет замолчала, словно вспоминая что-то тяжелое и неприятное.

— Его приговорили к смерти, — продолжила она. — Но, кажется, он нашел способ осуществить свой план. Нашел сообщников. Раз есть предатель, значит, ему удалось задуманное.

Богиня задумалась

— Ты думаешь, это он и есть Хранитель? — спросил я.

— Нет, — Мафтет покачала головой. — Хранитель — это гражданский Искин. Феникс — Искин военного времени. «Ковчег» управлялся двумя искинами. Они никогда не работали одновременно. Из-за нештатной ситуации, был запущен протокол «Феникс», а Хранитель отправлен в спячку, в состояние покоя. Наверное, от настоящего Феникса ничего не осталось. Мозг ученого его заменил. А Хранитель — это ИИ, который должен был вести нас к новому.

— Но если это так… — я замялся, пытаясь собрать мысли в кучу. — Если Феникс захватил контроль над кораблем, над виртуальностью… как мы можем ему противостоять? Как бороться с богом в его собственном мире?

Мафтет отвернулась от окна, в её глазах читалась усталость, смешанная с решимостью.

— Пути назад нет, Лирой, — тихо произнесла она. — Мы здесь заперты, как птицы в клетке. Но даже у птицы в клетке есть клюв и когти.

Она сделала шаг ко мне, и в её голосе зазвучали стальные нотки командира, капитана, ведущего свой корабль сквозь бурю.

— Феникс контролирует систему, но он не всесилен, — продолжила она. — Он ограничен этими стенами, этим миром, который сам же и создал.

— И что это нам дает? — не понял я. — Мы ведь тоже по сути здесь заперты.

— Не все, — Мафтет загадачно улыбнулась. — Есть те, кто не боится рисковать. Те, кто готов бороться за свою свободу любой ценой. Возврашенцы.

— Возвращенцы? — переспросил я.

— Именно, — кивнула Мафтет. — Я их так назвала. Они не верят Фениксу, Лирой. Они не хотят жить в этой лживой идиллии. Они помнят, кто они такие. И они готовы на все, чтобы вернуть себе свои тела, свои жизни. Они хотят уйти из «Эха».