Главный был ростом почти с Рюгу. Мужик смотрел ей в глаза, затем плавно спустился к наручникам. Подчиненные сложили руки девушки вместе, спиральные браслеты лязгнули, сцепились. Усатый приложил к центральному звену золотистый бочонок-печать. Шипы, впивавшиеся в кожу, щелкнули и вернулись в исходное положение. Руки слегка закровоточили.

Освободив проход, он скомандовал снова и заключенных повели из камеры. Пока Рюга шла по коридору, заметила чахлого получеловека, полу- кого-то еще. Его ноги заканчивались когтистыми подушечками, дернулся черный хвост. Он явно смотрел на нее из-под рваного капюшона.

Канвой вел заключенных в центр здания до круглой тесной комнаты. Получив приказ, один из сопровождающих потянул рычаг, торчащий в стене. Глухой звук трущихся друг об друга плит запустил механизм, который начал поднимать их.

От двухминутной поездки у Рюги закружилась голова. Фин попытался выпросить у еще воды для девушки, но ему приказали замолчать.

В верхней точке пленников ждал длинный коридор, на конце которого блестели огромные позолоченные ворота из камня. У них стояли четверо других стражей.

Стояли они на длинных змеиных хвостах, которые скручивались в широкий клубок. Вооруженные изогнутыми глефами наги, не двигались, лишь сквозняк колыхал их белые шелковые вуали, которые полностью скрывали лицо.

Передав заключенных, стражники ушли обратно. Тяжеленные ворота распахнулись изнутри, обдув Фина и Рюгу теплым воздухом.

Перед ними открылся очень длинный широкий зал, освещенный утренним солнцем. На мозаичном полу виднелась звезда с восемью лучами, на каждом из которых гравированный круг с изображением предметов.

В конце зала на фоне неба виднелись три силуэта с большими головами. Сразу перед ними за длинным столом с краю, сидел козлобородый мужик и еще девять таких же, разодетых в фиолетовую одежду людей, в основном стариков или очень взрослых мужчин.

«Понятно…» — подумала Рюга, увидев его улыбку с желтыми зубами, которые чередовались с щелями толщиной в две монеты. Девушка глянула на Фина, тот не поднимал головы.

Заключенных подвели в центр и остановил в пяти метрах от судей. По бокам бесшумно стекалась дюжина наг с глефами. Троица за козлобородым была одета в странные серебряные маски, на которых плотным рядом чередовались уродливо выплавленные, искаженные лица разных рас. По чешуе на руках Финланд понял — они тоже наги.

Фигура в центре прошипела, козлобородый встал и две минуты что-то воодушевленно рассказывал, оглядываясь, то на троицу, то на сидевших рядом. Он бы и дальше говорил, но седой старец в центре стола, сделал жест ладонью, и козлобородый тут же сел. После он обратился к Фину.

— Ты знаешь эту женщину? — спросил старик.

— Нет, вчера ночью я увидел ее в первый раз, — ответил парень.

— А ты знаешь его? — обратился халид к Рюге.

— Она вас не понимает, — вмешался Фин, на что быстрым жестом чешуйчатые руки придвинули к его шее глефу.

— Тогда спроси ее.

— Они спрашивают, знаешь ли ты меня.

Вместо ответа, Рюга помотала головой, на что козлобородый начал что-то болтать, старец шикнул, наругал его, повышая тон с каждым словом, халид покаянно наклонился и умолк.

— Ты спросил ее, знает ли она тебя?

— Да, — ответил Фин.

— Она подтвердила, что знает! как это понимать?

— В наших краях этот жест значит нет.

— Тогда спроси еще раз и пусть она ответит словами. — сказал старик, скучил брови и наклонился вперед.

Фин подчинился — «К чему этот театр, будто они готовы поверить нам на слово…» — думал парень, но делать было нечего.

— Нет, я его знать не знаю, — ответила Рюга, смотря каждому из сидевших в глаза, пытаясь вложить во взгляд как можно больше презрения, чем накаляла обстановку.

— Откуда вы прибыли в Махабир? — спросил старик Фина.

Долго выбирая слова, парень еле-еле смог объяснить им, что они оба из тех мест, о которых даже не слышали о Махабире, и не имеют понятия, как попали сюда. С трудом Финланд смог найти слова, подходящие для обозначения Холмов Мастеров и Старой Империи — «Почему они верят мне? Почему не сомневаются в моих словах?!»

Троица наг за спинами халидов поднялась. Они медленно прошипели на другом языке и сделали жест чешуйчатой рукой вправо. Мужчины встали из-за стола и побрели по их указке. Только козлобородый с растерянным видом не вписался в процессию и глядел то на судей, то на говорившего старика.