— Я требую их казни, они напали на меня, я…

Три маски резко, как шея ящерицы, повернулись к нему и прошипели два слова.

— но…

После этого к нему подошел старик, наклонил его, схватив за ухо, и сквозь стиснутые зубы отчитал. Рюге это зрелище доставило немало удовольствия, она уже устала нервничать и позволила себе отзеркалить улыбку козлобородого. Толкая в спину, дед выдавил его из зала.

Пару минут наги в масках и стража просто стояли. Рюга, не выдержав, сказала.

— Ну так чего ждем?

На что ей тоже поднесли глефу к горлу, сглотнув она напрягла мышцы по всему телу, — «Перестань трястись, чтобы сказал Хан…» — Подумала Рюга, прикусила губу изнутри и закрыла глаза.

Вскоре в залу четверо наг на плечах внесли огромную чашу и поставили ее перед Фином и Рюгой. Троица скомандовала что-то.

— Они говорят, что мы должны заглянуть в него, — пояснил Фин, после этого его подтолкнули вперед.

Золотая чаша стояла на уровне груди парня, он видел чистейшую воду в бирюзовом блюде из неизвестного ему камня. В ней отражалась мозаика потолка.

— Что т-ы-ы-ы в-в-и-д-и-ш-ш-шь? — в один голос вопрошала троица и слегка наклонилась вперед.

— Я вижу отражение, в-воду… свое лицо… — недоумевая, чего от него хотят, ответил Фин.

Жестом они приказали подвести Рюгу.

Парень чуть ли не впервые посмотрел на нее. От девушки разило потом, камерой и железами насекомых. Левое плечо и правая кисть жутко опухли, а обожженная пустыней кожа тут и там начала отслаиваться, — «Тяжело ей досталось, я бы сломался…»

Рюга подошла к чаше, посмотрела на маски судий, пытаясь найти в них прорези для глаз. Потом заглянула в чашу, наклонилась. Ноздри девушки расширились несколько раз, — «БЕРЁМ!» — решила она и как страус плюхнулась головой в воду. Гон затягивала жидкость быстрее, чем если бы она выливалась из перевернутого кувшина.

Ошарашенные наги не сразу кинулись ее оттаскивать. С трудом оторвав гона, змеелюды окружили ее горло квадратом лезвий. Девушка улыбалась, по лицу змейками вились мокрые, прилипшие волосы.

— Да ладно-ладно, загляну я в вашу миску, не шипите так, — сказала Рюга, хватая воздух.

— Она извиняется и просит прощения! — быстро вмешался Фин.

Троица шикнула, наги стражи расступились. Рюга подошла, посмотрела в чашу. Сначала ничего, вода успокаивалась, раскачивалась, постепенно находя единую волну. Девушка перевела взгляд на судей и начала говорить.

— Нич…

Зеленое свечение прервало ее. В чашке формировалось облачное зеленоватое лицо. Детское, лет пяти, в нелепом, раздвоенном тюрбане, похожем на два завивающихся башмака. Ребенок открыл глаза и пошевелил губами.

— Слушай меня внутри, — сказал он на чистом языке Холмов Мастеров, Рюга не поняла, что слышит это только она.

— Что-о-о ты видиш-шь?

— Они спрашивают, что ты увидела. — перевел Финланд.

— Воду, какой-то пацан, — сказала девушка и снова посмотрела в чашу, — теперь ничего.

После того как Фин передал слова, впервые слаженность наг нарушилась, они переглянулись и зашипели в разнобой на непонятном языке. Успокоившись, троица приказала страже подвести ее к ним.

Рюга, наконец, смогла разглядеть их четче. Маски с лицами мучеников, всё-таки имели отверстия, в которых блестели змеиные глаза. Девушка поняла — судьи вовсе не сидят, а стоят на хвостах, как и их охрана. Они разглядывали гона, затем приказали что-то, один наг-страж подполз ближе и начал копаться у нее в воротнике.

— Эй, отвали!

В ее руки впились цепкие когтистые пальцы. Морщась от боли, Рюга утихомирилась. Змеелюд нащупал на ее шее сплетенный талисман, наг-страж разложил его на ладони, демонстрируя троице.

Золотистый, покрытый грязью в уголках, прямоугольный медальон с изображением Холмов Мастеров. Он доказывал, что Рюга была агентом патриархов — пилигримом.

— Они спрашивают, что это, — сказал Фин, переведя очередное шипение.

— Безделушка на память.

Затрещав как гремучие змеи, они приказали стражникам посадить ее на колени. Одновременно наги ударили древками глеф по икрам гона, та рухнула.

— Они говорят, что ты соврала, с-сказали, если не скажешь правду, тебя казнят, прямо сейчас, — протараторил Фин.