— Я не хочу, чтобы она была моей дочерью.

— А чего же ты хочешь?

— Поступить по совести.

— Досадно, что власть саарта растрачивается на такие… жесты, — мать нагов посмотрела на небо, еле видное через заросли потолка. — Пора. Ты знаешь что делать?

— Да.

Михиль без слова понял хозяина, подал золотую монету. Финланд взял ее, сломав крикнул.

— Впусти!

(Шесть лет назад)

Рюга обнаружила себя в маленьком домике мастера хана, ей пятнадцать лет. Она сидит закутанная в одеяло, которое пропахло учителем. За пределами дома непроглядная тьма. Только пара бумажных фонарей освещают комнату.

Юная гон снова переусердствовала и надорвала связки. За годы тренировок ее тело сильно вытянулось, но все равно для гона она была маловата, хотя и выше своей сестры.

В комнату на звериных лапах вошел лин, ростом, даже с лисьими ушами, он не доходил Рюге и до пояса. Кито был ее ровесником, хотя его лицо до седых волос на кисточках ушей будет детским.

— Я принес поесть, Рюга. — сказал он с грустным видом.

— Ты один? — спросила девочка, зарываясь в одеяло.

— Да, пожалуйста, поешь, ты измотана.

— Угу.

Лин подошел на бесшумных подушечках, поставил поднос на пол и протянул ей белую пышную булочку. Из одеяла вылезла набитая не по годам жилистая рука и робко взяла ее.

— Кит, а чего она двигается? — тихо спросила Рюга, лишь смутно отдавая отчет, что держит живую личинку.

— Эта целебная, так ты быстрее восстановишься.

Гон молча начала жевать булочку-гусеницу, постепенно выползая из одеяла.

— Как себя чувствуешь? — спросил лин Кито и присел рядом на коленях.

Рюга внезапно заплакала, взяла еще булочку и продолжила жевать. Затем посмотрела на лина. Огромными детскими глазами он глядел на нее как на измученного зверя забитого в угол.

Обычно девочка реагировала на такую мину грубостью. Но не сейчас.

— Кит, что-то странное происходит… — начала она, из глаз закапали слезы. — Я вижу… Все меняется, раз за разом я говорю им. Говорю жуткие вещи, а они снова и снова добры ко мне.

— Кто они?

— Хан, и Рю, и Мия, и ты, Кит… — она запихивала в себя очередную булочку, давя слезы, продолжила. — Я кричу, мне кажется, что я обуза, но каждый раз когда я кричу на них…

— Думаешь, они считают тебя обузой? — спросил вдруг Кито.

Фин чувствовал ее эмоции, он видел некоторые воспоминания. Лин подполз ближе.

— Я не знаю, я хочу быть на равных, хочу чтобы Хан гордился мной, чтобы сестра могла рассчитывать на меня.

Фин подергал ухом лина. Рюга посмотрела на пушистые широкие лопухи с кисточками на концах. Сильфир чувствовал — она всегда хотела потрогать их, когда еще ребенком училась в Холмах Мастеров. Рюга постоянно заставала, как ее соратница Мия мнет эти пушистые уши. Но всегда фыркала на них, втайне желая потрогать.

Она потянулась.

Кито наклонил голову.

Пальцы нежно мяли пух и изгибали кончики ушей.

— А ты, Кит, что думаешь?

— Мы любим тебя. Ты испытываешь нас, потому что опасаешься, что на самом деле мы терпим тебя. — Кито посмотрел на юную гонкай. — Но ведь они никогда не давали тебе повода так думать!

Разом на Рюгу накатили воспоминания. Когда сестра уводила ее из горящего дома она сказала — «Я защищаю тебя».

Когда она сломала руку в первые дни пробуждения духа, Мастер Хан на самом деле не смотрел на нее холодно, он просто сказал — «Ты научишься».

Когда она кричала на Мию — девушку с соломенными волосами, что она бесполезная, та никогда не держала обиды. А Кито всегда лечил ее и ни разу не требовал извинений за грубость.

Когда на ступенях стояли Хан и Рю, они позвали ее за собой.

Фин видел все эти образы в голове Рюги. Немного погодя голосом лина он сказал.

— Пожалуйста, не бойся верить в то, что мы твоя семья.

Эти слова эхом отразились в сознании гона.

— Я тоже буду тебе другом, — добавил Фин.

Рюга подползла к Кито, обняла его, запустив пальцы в растрепанные волосы на затылке. Девочка не помнила такой сцены в своей жизни, но она чувствовала, что Кито говорит от чистого сердца.

Гонкай зарыдала, потянулась к Фину.

— Спасибо Кит.

Когтистые лапы лина обняли Рюгу. Вскоре Фин почувствовал, что Шакат выталкивает его.

— Отдыхай, — сказал сильфир.

Достал монету, сломал.

(Сейчас)

Гон обнимала Сильфира и плакала. Она не вышла из иллюзии. Фин гладил ее по голове, затем осторожно положил Рюгу обратно в яйцо. Впервые он увидел, что девушка успокоилось: дыхание стало ровным, глаза под веками не бегали, а брови перестали дрожать.

— Для чего вы держите ее? — спросил Фин, обращаясь к наге, которая пристально следила за тем, чтобы он не вмешивался в ее дух.