Он помедлил перед входом в туннель и собрался с духом. Никс мог быть мертвым, или Денорра, или Каррали, или любой из дюжины других детей, которых он обучал. Он любил их, как будто они были братьями и сестрами. Он не знал, сможет ли он смотреть на их трупы и оставаться в здравом уме.

Рианна нанесла удар и встала у него за спиной.

— Оставайся здесь, — сказал он ей.

Он глубоко вздохнул и нырнул под каменную арку, в черноту.

Внутри он обнаружил трупы. Это была кровавая баня, и при виде этого ему стало плохо, но он почувствовал облегчение, не найдя Джаза, Никса или еще нескольких человек.

Вали не было видно.

Он обыскал весь маленький туннель и проследовал по нему обратно в гору почти милю.

Один из самых опасных моментов для езды на грааке — это взлет, — подумал он. И уверенность наполнила его. Он знал, где найти Валю.

Он подбежал ко входу в пещеру и посмотрел вниз, на двести ярдов ниже.

При ярком солнечном свете его глаза разглядели ее фигуру.

Валя лежала на камнях на берегу ручья, широко раскинув руки и ноги, словно тянулась к небесам. Ее кожа выглядела белой, как пергамент.

Он издал сдавленный крик, и Рианна подошла к нему сзади, положила руку ему на плечо и попыталась хоть немного утешить.

Он оставил Рианну на утесе, приземлился рядом с Валей, а затем пробрался через мелководье и вытащил ее на берег.

Он никогда не прикасался к человеческому телу, которое было бы таким холодным. Это был не просто холод смерти. Вода также лишила ее тепла.

Он вытащил ее на берег и всмотрелся ей в лицо. Глаза ее были закрыты, лицо ничего не выражало. Не похоже, чтобы она умерла от боли.

Фэллион расчесал пальцами ее темные волосы и просто долго держал ее у себя на груди, пока тело немного не согрелось.

Он не знал, что к ней чувствовать. Жалость. Грусть. Сожалеть.

Я обещал освободить ее, — сказал он себе. Но что я ей дал? Если бы она могла говорить сейчас, поблагодарила бы она меня за то, что я сделал, или прокляла бы меня?

Поздно вечером, уже после захода солнца, Фаллион и Рианна полетели высоко в горы, на засушливое плато, где стояла жуткая крепость, сложенная из белых сырцовых кирпичей, блестевших, как кости гиганта, в свете звезд.

Они приземлились у ворот, всего за несколько секунд до прибытия усталого сэра Боренсона, прыгающего на усталом рангите.

Путешественники одновременно спешились, и Боренсон крепко обнял Фаллиона. Он долго смотрел на Рианну, словно пытаясь ее узнать, а затем вскрикнул, узнавая ее.

Рианна?

Да?

Ты выглядишь старше, — сказал он. У вас есть дар обмена веществ?

Она кивнула.

Я никогда не знал, — сказал он удивленно.

Он посмотрел на Фаллиона, его глаза остановились на лысине Фаллиона. — А Шадоат?

— Она мертва, — сказал ему Фэллион. Шадоат мертв. В теле, по крайней мере. Я убил ее, и ее местонахождение сбежало.

Сэр Боренсон уже видел Джаза ранее в тот же день. Он полетел вперед и победил здесь Фаллиона. Он знал, что сделал Фаллион, как он пошел убить Посвященных Шадоата. Он знал цену, которую Фэллиону придется заплатить.

И теперь он воображал, что каким-то чудом Фаллион перебил Посвященных, а затем убил Шадоата в единоборстве.

Это не был необоснованный прыжок воображения. Мальчик был хорошо подготовлен к бою; он рос высоким и сильным. И он был ткачом пламени.

Он видел боль в глазах Фаллиона и усталость, которую могут познать только те, кто стал свидетелем ужасного зла. Он увидел свет в глазах Фаллиона, словно огонь, горящий бесконечно.

Он сделал это, — подумал Боренсон. Его руки в такой же крови, как и мои.

Боренсон обнаружил, что плачет, плачет от облегчения, узнав, что и Рианна, и Фаллион живы, но больше плачет из-за невиновности, которую они потеряли.