Они вдвоем все еще стояли во мраке, в то время как за защитой деревьев дождь шипел среди открытых полей, а над головой скрипели и тихо вздыхали огромные сосны на ветру.

Она ухмыльнулась. Я надеялся, что они дадут тебе больше. Как ты думаешь, достаточно ли девяти пожертвований?

Я всю свою жизнь сражался с вирмлингами, используя только силу своих двух рук. Так что я пойду. Я надеялся возглавить эту экспедицию, но теперь я буду удовлетворен, если смогу не отставать от тебя.

Он подошел и остановился рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки, и удовлетворенно улыбнулся. Он никогда не был рядом с такой могущественной женщиной, как Коготь, женщиной, которую он так уважал. Он почувствовал, что его влечет к ней.

Прекрасная девушка, — подумал он. Жалко, что она не старше.

В его родном Далхарристане у старых лордов был обычай жениться на молодых женщинах в надежде произвести на свет последнего необыкновенного ребенка. Но он не надеялся следовать этому обычаю. Сама мысль об этом вызывала у него отвращение. Для него брак был обязательством на всю жизнь. Он считал, что мужчины и женщины должны быть одного возраста при вступлении в брак, чтобы они могли повзрослеть, состариться и умереть вместе. В идеальном мире эти двое могли бы в конце концов встать вместе, взявшись за руки, и умереть на руках друг друга.

Но мужчины, женившиеся на молодых девушках в надежде родить от них детей, были эгоистичны. Он не мог представить себе никакого покоя, когда умирал в старости, зная, что оставил своих детей лишь наполовину взрослыми.

Поэтому он, как и подобает джентльмену, воздерживался от Талона, решив скрыть свое влечение.

Но существует близость, которую разделяют два человека, когда они вместе столкнулись со смертью, даже когда они столкнулись со смертью от рук друг друга.

Страсть, которую битва пробудила в Талоне, пришла быстро.

Она схватила его за плечо, затем притянула к себе. Словно прочитав его мысли, она сказала: Я достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочу.

Тогда она поцеловала его, и он удивился ярости этого поцелуя и своей страсти.

Они стояли так долгое время, держась друг за друга, их сердца бились, когда губы встретились. Было приятно находиться в ее объятиях. Это было похоже на возвращение домой после тяжелого трудового дня. Он никогда не чувствовал себя настолько удостоенным чести иметь любовь женщины. Он и раньше познал любовь, но в его обществе жену редко считали равной мужчине.

— Что бы сказал на это твой отец? — тихо спросил эмир.

Какой отец? Аат Ульбер любит тебя, как никто другой. Он бы прыгал от радости, если бы у него была такая пара. Ты не раз спасал его шкуру.

Но сэр Боренсон, боюсь, был бы в ярости, узнав, что я люблю тень Раджа Ахтена. Он убил тебя однажды. И если бы он знал, что ты поцеловал меня, он попытался бы убить тебя снова.

Ну что ж, — сказал эмир, — давайте сообщим эту новость осторожно.

Он держал ее и вдруг забеспокоился, что в предстоящей битве может потерять ее.

Спустя долгие минуты Туул Ра вырвался из ее объятий и приготовился вернуться в пещеру.

— Один вопрос, — задал он последним. Как в этом мире теней был убит я, самый могущественный из всех ткачей огня?

Конечности Раджа Ахтена были отрублены топорами, — сказал Тэлон. Затем его заковали в цепи и бросили в озеро, чтобы он утонул. Мой отец имел к этому такое же отношение, как и все остальные.

Значит, меня убили хорошие люди?

Да.

Эмир воспринял эту новость. Это был поступок, достойный героя. Я должен поблагодарить его, когда мы встретимся в следующий раз.

С тяжелым сердцем эмир нырнул под свисающие корни огромной сосны, надежно закрыл за собой дверь, а затем спустился по каменной лестнице вместе с Когтем.

У подножия лестницы открылась большая комната; эмира еще раз поразила волшебная атмосфера этого места.

Толпы людей устраивались на ночлег у стен, положив свои одеяла на плоты из сухого мха. Ни один огонь для приготовления пищи не горел. Сверчки весело щебетали, а среди толпы трио музыкантов тихо играло на деревянных духовых инструментах. Воздух был насыщен ароматом воды и чистой почвы. Звезды, казалось, висели в воздухе над ними, и теперь казалось светлее, чем раньше. Но это должно быть иллюзия, решил он. Когда он впервые вошел в убежище, он вышел из резкого дневного света, и все казалось тусклым. Теперь он вышел из мрака сумерек и грозы, и та же самая комната показалась ему яркой.