– Папаша? Этот... Марян-Густав?..

– Да-да, Юрин отец. Сейчас приведут.

Двадцать шестое января

На пропускном пункте бушевал скандал.

– То есть как это - нет в списках?
– психовал господин, увешанный кофрами и сжимающий в руках запотевший с мороза штатив.
– Официальное приглашение в качестве оператора - это вам что, баран чихнул?

– Успокойтесь, успокойтесь, господин Призоров, сейчас все выяснится, ваше приглашение унесли к распорядителю, возможно, вы проходите по отдельному списку.

– Решайте быстрее, мне еще пристреляться нужно, я же здесь ничего не знаю. Безобразие какое!

Пендель, притулившийся в хвосте очереди, довольно подхихикивал. Вот что значит - современная полиграфия. Он подделал приглашение для трупоеда, используя в качестве гербовой бумаги с водяными знаками новенькую облигацию государственного займа. Знакомый химик аккуратно стравил буквы и цифры с ценной бумаги, а текст Пень почти в ноль передрал с Манькиного приглашения, подставив только необходимые слова насчет оператора и авторских прав. Он был на все сто уверен, что скандально известного репортера вышибут отсюда под зад коленкой, едва он предъявит липовое приглашение, но по какой-то причине этого не случилось. Жандарм долго исследовал бумажку, потом попросил подождать и ушел прочь.

Оскорбленный Призоров уселся в кресло ожидать своей участи и тут заметил Пенделя.

– А ты что здесь делаешь?

Пендель, поняв, что спалился, старательно засипел:

– Маньку жду, ее тоже на тусню позвали.

– Ты же всех заразить боишься, - усмехнулся трупоед.

– Уже не боюсь. Горло только... кха-кха... не проходит никак.

– Долго же тебе ждать придется.
– Призоров заметил, что ушедший жандарм поспешает обратно.
– Ну ладно, пока, жди давай.

Пендель поспешно отступил, так как почувствовал - голубой мундир не зря так торопится.

Так и оказалось.

– Приносим свои извинения, уважаемый Александр Михайлович, досадное недоразумение. Проходите, пожалуйста, - расшаркался офицер.
– Следуйте по указателям, тут недалеко.

Трупоед расцвел, обернулся к Пенделю и самодовольно подмигнул.

Пень проводил его взглядом, полным недоумения.

Комарик сидел за центральным пультом и всматривался в лица прибывающих гостей. Васильчиковых до сих пор не было, но до официального начала приема было еще четыре часа, успеют появиться.

Когда в поле зрения ротмистра попал мятежный репортер, он чуть с кресла не упал.

– А этот здесь каким боком?

По переговорному устройству Комарик попросил дежурного офицера принести документ, по которому зловредный щелкопер пытался проникнуть на аудиенцию.

Топорность поддельного приглашения и наглость, с которой Призоров пытался всучить его под видом настоящего в руки жандармов, еще более озадачили Комарика. Если учесть, что совсем недавно этот подлец прислал электронной почтой на Литейный отснятый и отредактированный видеоматериал с Юрой Возницким в роли царя, становилось совсем непонятно, чего он хочет доказать, этот Призоров. Оснований для ареста никаких не было. Правда, тогда, в день покушения, репортера все-таки замели, заподозрив, что он корректировал огонь снайпера, но эта версия не подтвердилась.

Впрочем, случайно ли он здесь? Вряд ли, какую-то роль он все равно исполняет. Может, он действительно работает в паре с террористом. Но зачем тогда так бездарно засвечивается?

– Пропустите его!
– распорядился Комарик.

– Есть!
– козырнул офицер охраны и умчался обратно.

Васильчиковы - отец и сын - появились на мониторах службы безопасности за час до церемонии. Тотчас все полевые агенты, задействованные в операции "Краденое солнце", заняли свои места согласно плану, и теперь помочь узурпатору мог только черт.

Для начала Ваню и Филарета Ильича разделили. Удобнее всего это было сделать на пропускном пункте. Ваню вместе с группой подростков, приглашенных на аудиенцию, отправили во дворец, а Филарет Ильич остался ждать сына в комнате отдыха для сопровождающих. Там его планировалось тихонько оттеснить от остальных граждан и провести допрос.

Все бы так и произошло, если бы Ванин отец, едва сын скрылся из виду, не обратился к охраннику с вопросом.

– Что?
– переспросил офицер.

– Могу ли я поговорить с ближайшим жандармским чином?
– терпеливо повторил Филарет Ильич.
– Желательно постарше званием.

Комарик, наблюдавший за разговором, объявил всем агентам:

– Отставить готовность! Пропускной пункт, сообщите, что сейчас офицер подойдет.

Удовлетворенный ответом, инженер Васильчиков отошел от турникета и присел на высокий табурет рядом с окном. Вскоре к нему вышел жандарм.

– Добрый день. Штабс-ротмистр Комарик к вашим услугам.

– Инженер Васильчиков, - отрекомендовался Филарет Ильич.
– Имею информацию государственной важности.

– Следуйте за мной.

И они пошли. Комарик еще не знал, что ситуация вышла из-под контроля окончательно. Впрочем, если бы даже и знал, принятых решений он отменить уже не мог при всем желании.