Вот, наконец, платформа Сосенки. Народу выгружается много. Сумки, баулы, мешки… На бетонной платформе пассажиры делятся на два потока. Кто налево – в саму деревню Сосенки. А кто направо и через железнодорожные пути, как и Ольга, те – в дальние деревни. За противно пахнущими креозотом шпалами и блестящими на солнце бесконечными рельсами расчищена бульдозером широкая площадка. И темнеет подступающая совсем близко тайга. И две грунтовых дороги под углом градусов в сорок. Которая нужная? Не помню. Вроде бы левая? А если нет? Надо спросить пока люди не разъехались. А то потом не у кого будет, разве что у медведя.

На площадке светло-серый уазик-буханка, и в него грузятся ее бывшие попутчики. Три полноватых женщины и два почти одинаковых мальчишки подростка, оба густо-рыжие, разве что один чуть пониже ростом. Их вещи в распахнутые задние двери впихивает коренастый мужчина в камуфляже. Громоздит объемные сумки на уложенные в два яруса крафт-мешки. Похоже, цемент везут. С переднего пассажирского сиденья в приоткрытую дверь выглядывает гладко лысая и одутловатая широким усатым лицом круглая голова. Пока Ольга подходила, мужчина уже взялся за дверь, закрывать.

– Извините, не подскажете, которая дорога на Поречье?

– Вон та, – сразу махнул рукой водитель, и уже потом, осознав, хитро прищурился, спросил:

– А лишку шустрая туристка хоть знает, сколько километров до того Поречья?

– Примерно. – И удивилась: А почему туристка?

– А разве не видно? И тем более, я местных всех знаю.

– Ну, я тоже частично местная. Только не была тут давно. Я – Владимира Ларионова внучка.

– Это, который конюх что ли?

– Да.

– Эвон, оно что! И он тебя не предупредил, что ты до темноты, по любому, не дойдешь?

– Значит, заночую,– упрямо набычилась Ольга.

– И не побоишься? Одна в тайге?

– Не знаю, – пожала она плечами, – Вроде бы из походов умею, что и как. Но одна еще не пробовала. Только у меня выхода другого нет. Мне все равно туда надо. И попутчиков ждать некогда. Я лекарства везу.

– Вот что, Ларионовская внучка, – почесал в затылке водитель и, чуть помедлив, скомандовал – давай уже, садись к нам. Негоже мне девчонку одну бросать. Мест нет, но на порожке доедешь. Мы-то в Марьино едем, но я тебе по пути один зимник покажу. Оттуда значительно быстрее до Поречья дойдешь.

Ольга сидела на подстеленном ватнике спиной ко всем остальным пассажирам, и смотрела в заляпанное брызгами грязи окно. Видны были только кроны деревьев. Они то отступали далеко, то лезли ветками в стекло и скреблись по машине. Мотор, периодически бодро накручивал обороты по ровным участкам дороги, и надрывно выл, видимо, вытаскивая уазик из очередной лужи.

Время тянулось долго–долго. Путь до Марьина ничуть не ближе, чем до Поречья. И раскуроченная лесовозами дорога нисколько не лучше.

Когда водитель вдруг остановил машину, Ольга даже не поверила, что поездка закончилась. Он помог девушке вылезти и надеть рюкзак.

–Тяжело-о несешь, – участливо оценил он. – А теперь смотри. И запоминай. Вот, эта просека наискосок и есть зимник. Здесь, примерно, километров двенадцать. Если с дороги не собьешься, а ты постарайся не сбиваться, к вечеру дойдешь. Как у тебя с компасом в голове?

– Нормально у меня с компасом. Направление чую. И спасибо. – Спохватилась, потянувшись за деньгами. – Сколько я должна за проезд?

– Благодарности вполне достаточно. Деду привет передавай от Кольши Андреева. – И мужчина полез на водительское место. Уазик рыкнул мотором и поехал дальше.

Ольга осталась одна посреди тайги. Тихо. Даже птиц не слышно. Осмотрелась, руки на лямки рюкзака и пошла еле заметной тропинкой по зимнику на юг. 12 километров, это не тридцать с гаком. Это приемлемо. По пять с Машей каждое утро бегали. Интересно, сейчас Машка бегает в своей Москве? Дядюшка ее к себе забрал. В медицинскую лабораторию устроил.

С рюкзаком только не очень разбежишься. Ну и ладно. Размеренный шаг и дыхание выравнивающееся в такт этим шагам. Вперед. Тот мужик сказал еще, что приду в Поречье не основной дорогой, а от речки. Возле моста тропа вывести должна. Заодно проверка по задуманному. Да такому, что сейчас, когда назад отступать поздно, аж, самой думать страшно. А и пусть! Вперед! Постепенно навалилось некое отупение в упрямом продвижении.

Довольно крутой спуск к узкой, заросшей кустами ивняка, реке и старый деревянный мост возникли неожиданно. За этими лохматыми кустами деревни практически совсем не видно. Но обрадованная Ольга знала, что все, дошла!