В пятницу днем Дина вдруг взяла меня на абордаж. Попросила съездить в их загородный дом и проверить его состояние, ведь там, по ее мнению, получатся идеальные крестины. Я, естественно, не могла ей отказать. Хотя из всех мест ехать именно туда было немного страшно. И немного больно.

Выехала засветло, но это не спасло. Резко стемнело, как будто свет резко пропал, и небо затянуло.

– Вот черт, - выдавила сквозь зубы.

Этого мне только не хватало.

К моменту, как я добралась, дождь шел стеной. Это была самая страшная моя поездка на авто за всю жизнь.

Влетаю в дом, стуча зубами, запираю дверь, прикрываю глаза и выдыхаю. Тепло. Как здесь тепло!

А почему здесь так тепло?

Делаю осторожные шаги вперед, аккуратно и тихо сняв мокрую обувь. Но нахожу не грабиталей.

Артур с бокалом вина сидит у камина, а я похожа на мокрую кошку.

– Василевская, какого черта вы здесь делаете?!
– говорит слишком недовольно, и в голосе слышу довольно солидные пьяные нотки.

– Там гроза, - киваю за дверь, откуда пришла.
– Туда я не вернусь!

– Кто тебя сюда послал?!

О, снова на ты.

– Никто, - подружку не сдаю, хотя теперь уверена, что акция спланирована.
– Могу я войти? Там холодно, а я промокла до трусов.

– Могла не объявлять на всю гостиную о своих трусах, - фыркает и пытается встать с дивана.
– Гостиная в полном вашем распоряжении, мисс.

Ерничает и почти кланяется, едва не расплескав содержимое бокала.

– Не могла, - пожимаю плечами.
– Я не акцентировала на них внимание, сказала общую фразу, это ты зацепился.

– Ты приехала сюда с какой-то целью? Тогда давай, действуй. Только меня не трогай.

Новицкий сгребает со столика две бутылки одной рукой, второй сжимает стакан и пытается куда-то идти.

Я делаю шаг навстречу и оказываюсь рядом как раз в тот момент, когда его снова критически качнуло.

Смотрю на бутылки в руке. Красное вино и коньяк. Ох, нехорошая смесь.

– Я надеюсь, ты это между собой не смешивал, - кривлю носом и перехватываю своими руками его руку со стаканом. Пытаюсь принюхаться, чтоб понять что именно он пил.

– Уйди прочь, нехорошая женщина. У меня нет желания с тобой общаться.

– Нехорошая женщина?
– откровенно веселюсь.
– Да ты точно набрался всего подряд. Давай баиньки проведу? А то плохо завтра будет, а упадешь и лоб расшибешь - вдвойне хуже.

Плевать, что мокрая. Успею согреться.

– И без тебя зашибись жилось, какого черта приехала?!

– Да вижу я. Сидишь пьяный как собака в потемках гостиной. Празднуешь, видимо.

Я беру его под руку и тащу за собой. К счастью, у него немного сил сопротивляться.

– Тащишь свою жертву в уголок, чтобы окончательно прихлопнуть. Как паук муху?

– Спать тащу. Ба-инь-ки. Завтра спасибо скажешь, - качаю головой, приближаясь к его спальне.

Какие метафоры пошли, с пауками и жертвами, сразу видно, что коньяк говорит.

– Спать с тобой я не буду. Только попробуй проснуться рядом!
– что-то бормочет едва слышно.

– А вот и фантазии пошли, - усмехаюсь вслух.
– Или пьяный тариф? Соскучился по мне, любимый? Скажи как есть. Кроме нас здесь никого, а утром все равно не вспомнишь.

– Ты мне не нужна, таких как ты полно. Любая ноги расставит!

– Много у тебя их было?
– спрашиваю тут же.
– Таких как я?

– Я их не считал, просто секс, для здоровья.

Я застыла на мгновение. Поджала губы. А затем с силой толкнула дверь его комнаты.

Вырвала из его рук остатки алкоголя.

– Спать ложись, - буркнула, не глядя.

– Нечего мне указывать, сам решу свои проблемы. Свали, мать Тереза.

– Решай, большой мальчик, - фыркнула.

Алкоголь у меня, он в спальне. Я победила. Теперь время позаботиться о себе, чтоб не заработать воспаление лёгких.

Остатки бухла прячу в шкаф, а сама иду к гостевой ванной. Раздеваюсь, включаю воду и становлюсь, пытаясь согреться.

От его фразы о давалках внутри что-то горит. Ревность. Снова. Когда никто не звал. Слышу звон бьющегося стекла. Грубый мат и вновь что-то летит на пол и гупает.

Я быстро выключаю воду и заворачиваюсь в полотенце, бегу на звук.

Картина маслом. Пытался достать из бара другую бутылку и расхерачил стакан. Спасибо что не голову.

– Артур, тебе пять? Спать иди.