Шрифт:
Все будет видно.
— Попей воды, — убираю налипшие на лицо волосы, — еще чуть.
— Каин, — маленьким тихим голосом говорит она, — мы не идем домой? Не идем?
Наверно, прошло три часа, как она поднялась ко мне. Омега хорошо ориентируется во времени. Хотя в глазах ясность почти потеряна.
— Не разговаривай так, — зачем-то грублю, — говори как обычно.
Она непонимающе обводит комнату взглядом.
Перед зеркалом усаживаю нас чуть поодаль, прижимая ее спину к своей груди. Ласкаю сумбурно, приучаю ее смотреть на нас и не рыпаться, и Яна вроде адаптируется. Мурлычет, постоянно хватает меня за пальцы по отдельности.
— Альфа! — она даже пытается широко глаза распахнуть, когда я насаживаю ее на себя и широко развожу тонкие ноги.
Вынужден сдвигать ее лицо скулами, чтобы она смотрела прямо на нас.
На себя.
Яна разлетается и разлетается и разлетается.
Ее шок и потрясение оказываются погруженными под наслаждением и похотью. Не считаю, сколько раз беру ее, или узел выпускаю, или просто терзаю все розовые нежности между ног, что она стала изливаться рывками.
— Все как должно быть, — повторяю как заклинание, пот гнусно разъедает слизистую, — видишь? Тебе очень нравится.
Она бормочет что-то вроде согласия.
— Смотри, перерывы стали совсем короткими. Буквально минута тебе нужна.
— Что? — вдруг пытается выпрямиться Яна. — Минута-минута? На что?
— Тебе хорошо постоянно, да? Жгуче хорошо, льяна?
Как и мне. Размазываю слюни по ее лбу, на какое-то время забываю… забываю, что здесь вообще…
Мы будто просыпаемся, когда по ее телу прокатывается озноб.
Я начинаю снова. Как каторжник. Слизистая совсем забилась, дрянная четкость, вижу плохо. Слушаю как отстукивает ее сердце. Оно считает время.
Мгновение-тук-мгновение-тук-мгновение-тук.
— Яна…
Она сползает вниз по моему плечу. Бледно-голубой электрический свет так холоден в зеркале, а ее тело румяное, теплое, живое.
— Альфа, — выговаривает она словно каждую букву по отдельности, — я думаю… хорошо, что мы остались. Будем делать, как ты скажешь. Я-я… я-я буду…
Яна задыхается, хоть и находится будто во сне. В который я ее погрузил. Зеленые глаза неподвижны, во взгляде застыл непроглядный туман, и больше не увидеть золотых прожилок. И не увидеть там любопытства и озорства, потому что искорки исчезли.
— Не надо, — надломленным голосом говорю, потому что внутри что-то идет трещиной, — не надо, Яна. Все. Ничего не…
— … я буду… буду делать, как ты скажешь, Ал…
— Нет, Яна. Нет! Все. Не смотри на меня так. Все-все. Ничего не надо делать.
Я вздрагиваю, когда ее неожиданно холодные пальцы касаются моей щеки. Она вытирает что-то там. Смахивает и размазывает.
— Яна, я… — видимо, задыхаюсь, как и она, — я… Яна, я тебя… Ты видишь меня? Я тебя…
Клыки взбухают, а мои слова поглощаются жилами, что канатами разворачивают и перевязывают плоть. Поток крови застывает лавой. Волк рвется наружу, он почти здесь, и впервые за долгое время я чувствую обращение, оно пугает и ужасает, он почти тут, это он сейчас будет держать ее в руках…
… нет-нет, моя голова мотается сама по себе, и шерсть то взмывает вверх, то слеживается под мышцами, нет-нет, не пущу к моей льяне…
… но волк впервые открывает пасть широким, безумным оскалом, и вскакивает с прытью целой стаи, и его никак не остановить.
С поглощающей темнотой борюсь, слушая сердце Яны. Мгновение-тук, мгновение-тук, но волк оказывается сильнее времени.
Глава 20
Лапа дрожит на моем лице, как и дрожала рука Каина.
Стараюсь проморгаться, ибо на меня будто наваждение нашло. Теплынь каждую клеточку размягчило и поплавило все у меня в мыслях. Я, кажется, тут что-то обещала своему Альфе, а он смотрел на меня, как… Не может быть такого, он смотрел словно страдает.
Все наваждение и сумбур миража, и эта пасть перед глазами, с синеватыми деснами и желтыми резцами — тоже часть наваждения…
Взвизгиваю и сразу отползать начинаю.
Пасть на необъятной морде — определенно не наваждение!
Это он!
Волк.
Локтями утопаю в мякоти ковра, а затем скольжу ими по полу.
Ползти и ползти. Дальше от этого чудища.
Волк поворачивает… морду. Сначала влево. А затем вправо.
Там, в его маслянистых безумных глазах, есть Каин. Я узнаю… его.
Вскакиваю на ноги благодаря дикому всплеску адреналина. Мое сердце жужжит как генератор. У меня жар, да. Жар. Что здесь произошло? Смутно помню, что мы делали с Каином. Но так хорошо ощущалось. И так странно.
О нет. Волк тоже поднимается на… лапы.