Я не знаю, что делать.

Может быть, я и бы и рискнул сейчас, — увез бы Яну на острова, — но только если бы скала оказалась жива…

Но она мертва, и я не знаю, как ее оживить.

И с Инквизитором проблемы лишь усугубляются.

Вызываю Яну раньше, не могу терпеть.

Она как радостный зайчик минует двери и до дивана добегает за три мгновения.

Млидонье, Яна действительно хочет посетить эту конференцию.

Она… изолирована со мной. Из обрывков рассказов я понял, что Омега раньше общалась со своими коллегами, хоть и нечасто. А теперь квартиры в офис и обратно, вот и вся жнь. Я — старый и грузный.

Смотрю в пустой стол перед диваном. Яна на него положила конфеты и сухую еду. Я даже не могу снабдить ее нормальным обедом.

Я… продумаю в следующий раз. Нужно сфокусироваться на завершении плана. Доделаю, дожму и все будет, как должно быть.

Яне реально говорящий собеседник не нужен, она сама на свои вопросы, заданные мне, отвечает. У нее подвижные руки и кисти, и податливое тело — притягиваю за бедрышко поближе к себе, она даже на секунду не умолкает, а я просто воздухом свободным подышать хочу, где-то в изгибе ее шеи.

Сейчас начнем. Ее возбуждение даже не спало с утра. Конечно же. Вряд ли природой все было устроено так, чтобы на работу приходить и нести службу с утра до вечера. Возможно, для… наслаждения жизнью устроено. Для переживания своей живучести.

Слегка поласкаю Яну перед началом марафона. Чуть.

Поворачиваю ее лицо к себе, когда глажу щеки и локоны, что на них спадают.

Она утихает и смотрит в глаза.

— Ты не хочешь, чтобы я ехала на конференцию? — медленно спрашивает она.

Выражаю протест движением головы. Что-то и слово выдавить не могу.

Здесь темно, как в склепе, и я выключил несколько ламп, но золото в ее зеленых раскосых глазах иногда прорезается всполохом, будто подпитывается жаром лучей нутри.

— Вкусная конфета, — бормотанием блуждаю по ее увлажняющейся коже, уже распробовав ее теплый, мягкий рот.

— У меня есть еще конфеты, — тараторит Яна.

— Да неужели?

Избавляю ее тело от одежды, она сама стягивает кофту. Прокусываю ткань, Яна хихикает. Она думает, я играючи клыки выпускаю. Не поднимаю на нее взгляда.

Беру ее нахрапом глубоко и жестко. Белое тело дугой удерживаю на диване. Яна вытягивает руки, чтобы хвататься за подушки. Ну, держись, кошечка.

Она толкается в ответ, неумело и медленно. А разлетается очень скоро, и ее стоны, как острые осколки, градом вонзаются прямо в душу.

Когда усаживаю ее себе на колени, она вяло обнимает за шею. Уверенно ласкаю и дергаю ее клитор, она разлетается, поддеваю ее пальцами нутри, она разлетается. Вязкий сахар струится у нее в межножье, и я хочу зарыться туда лицом, но удерживаюсь, хваткой-поцелуем за ее пухлую щеку.

— Смотри, ты, видимо, так любишь.

Яна лепечет что-то невнятное.

— Сейчас я покажу тебе, как я люблю.

— Да? — резковато приподнимает Омега голову.

— Да, — тяну звуки ей прямо в выемку между ключицами.

И приподнимаю Яну за подмышки и переношу к письменному столу.

Когда ставлю на колени, она даже оглядывается. Возможно, вспоминает, где конкретно находится. Ее взгляд натыкается на поверхность уступа скалы. Мое тело будоражит волна дрожи.

Яна старается брать глубже и лизать сильнее. И вообще все одновременно делать. Мне настолько нравится гладить ее растрепанные волосы, что впадаю в состояние оцепенелого умиротворения, словно сердечный ритм перестроился под движения моих пальцев.

Пингом звякает комм на столе, сбрасываю звонок и отключаю систему.

И просыпаюсь.

Я здесь кое-что конкретное делаю. И это не сопли на кулак наматывать.

Укладываю ее на столе, чтобы взять снова и дать ей пропотеться на несколько жизней вперед.

Яна слегка мечется. Невольно губами успокаиваю ее всхлипы и мычания.

— Альфа знает, что делает, и Альфа сделает все, как надо, — убеждаю, громко и четко.

— Да, Альфа? — ее глаза наконец фокусируются на моем лице.

— Да, кися. Все будет, как должно быть. Вот так.

Стол даже пошатывается, а она впивается ногтями в мои руки.

Проклятье, в моей голове бунтующие эмоции превращаются в мысль, у которой тут же отрастает сотни голов и они везде просовываются.

Я же делал подобное. Я уже пытался. Когда заставлял ее Альфа-приказом. Все это было, я пытался. И я снова… Но это нужно сделать. Все должно быть правильно.

Я не нуждаюсь в ее повиновении.

Вовсе не требую подчинения.

Мне нужен контроль.