Он молчит, и я перебираю пальцами край пододеяльника. Прочная ткань.

— Как прошла конференция? — выдавливает он из себя демонстративно вежливый тон.

— Чудесно, — не выдерживаю. — Великолепно. Горный хаб спонсируют не для вида, представляешь? Весьма толковые идеи, как для контролируемого сам-знаешь-кем предприятия.

— А твое выступление? — практически перебивает Каин меня.

— А, — отмахиваюсь рукой, забывая, что он меня не видит, — нормально, наверное. Я имею в виду, я ничего не взорвала? Хотя и нечего взрывать было, — бормочу и прочищаю горло: — Все хорошо. Расстроилась, что мало людей записалось. Да и не все смогли остаться.

— Мало? И не все? — переспрашивает Каин. Представляю, как он хмурится.

— Но все хорошо! — высоким голосом продолжаю и, к сожалению, голос срывается. — Я имею в виду, я — Омега. Ты и сам знаешь, — смеюсь и надеюсь, что слез не слышно. Где эта салфетка, ее размера еще на две конференции должно хватить. — Ты и сам, наверное, считаешь, что Омегам нечего делать… здесь. То есть, тут. В исследованиях и разработках.

— Подскажи точно, где это я подобное считаю? — стерильно ровным голосом вопрошает он.

— Или не считаешь, не знаю.

Мну в руках ткань, и будь моя воля, разговаривала бы с Каином так всю ночь. Его голос… как родной мне. А здесь все чудится чужеродным и неприемлемым.

— Я так не считаю, — быстро произносит он, — а кто так считает?

— Никто, — вздыхаю с горечью.

— Пожалуйста, подробнее, — сквозь зубы настаивает Каин.

— Я даже не знаю их. Они на моей презентации присутствовали и вели себя ужасно, но это неважно. Я только потом услышала, что они думают. Мне кажется, они даже не слушали мой доклад! И не рассмотрели наш макет с Сигалом! Сказали, что смехотворно. Может, это и не блестящая тема, или сама презентация, но точно не глупость. Чтобы смеяться. А все потому что я — Омега. Уф, они десять раз это повторили, — устраиваюсь на подушках поудобнее. — Будто меня позвали специально, чтобы поржать. Но почти никто не пришел, даже чтобы посмеяться. Так что, они не правы! Во всем не правы! Омеги то, Омеги это. В голове одни Омеги.

— А что, — удивительно спокойным голосом спрашивает, — они говорили про Омег?

— Привычную дребедень, сам знаешь, — практически шепчу, а потом беру себя в руки. — В общем, неважно. Они мне в лицо, естественно, ничего не сказали. Я услышала, как они обсуждают меня на вечеринке. И на моем выступлении, видимо, такое же обсуждали. Я еще думала: о чем так много можно говорить во время презентации?

— Дребедень, — повторяет Каин, — это поэтому у тебя голос такой, как простуженный?

— Так я почти простудилась! — успеваю спохватиться я. — Но уже выздоравливаю.

Реально терплю тут из последних сил, чтобы носом не шмыгнуть. Не хочу слушать, как он был прав, что не надо бежать-скакать на конференцию. Хотя Каин и не говорил словами.

— То есть, они зарегистрировались на твоем выступлении?

— Ну да, один точно был. Который в “Миро” служит. И…

Не продолжаю дальше, потому что слушаю гудки.

Он повесил трубку, даже не попрощавшись!

А я надеялась, Каин меня дальше выслушает. В следующий раз возьму с собой Фредерико. Хотя нет, не будет следующих конференций. Увереннее всего я чувствую себя в мастерской, вот там и надобно сидеть.

Мягкая кровать встречает меня уютом после продолжительного душа.

Как же хорошо! Вообще завтра домой поеду, и не нужны лекции и другие презентации. Потом, может, в записи посмотрю.

Прощупываю кожу живота, будто малыш уже за день смог оформиться. Я так счастлива, что даже не злюсь на самоуверенного Альфу, что забыл меня спросить перед тем, как ребенка делать. Я бы согласилась! Всегда хотела малыша, и вообще это лучшая часть жизни Омеги. Правда, я совсем не знаю, как она совмещается с тем, что малыш еще и от оборотня. Он или она… тоже родится оборотнем?

Просыпаюсь от нехилого стука по двери. Точно еще не утро, а значит — ночь. Да, я — гений! Непризнанный пока.

Ко мне в номер стучаться некому, я здесь никого не знаю.

Прислушиваюсь осторожно к тому, что за дверью происходит.

— Это я, — барабанит по ту сторону голос Каина.

Медленно открываю дверь, потому что… может, я сплю еще?

Его грузный взгляд по моему телу товарняком проходится, а потом на лице застывает.

Нет, точно не сон, судя по приятным ощущениям… везде.

— Каин? — содержательно переспрашиваю.

— Бросаться на шею от радости не стоит, но впустить меня все-таки не мешало бы.

Отхожу от порога, чтобы Каин смог зайти. И бросаюсь ему на шею, конечно, и мне кажется, он даже слегка улыбается.

Включаю свет, копаюсь в содержимом тележки — надо же что-то предложить перекусить или горло смочить — и надеюсь, он в кресло сядет.

А Каин расхаживает по номеру, рассматривая стены и потолок невидящим взглядом.