Сначала Личия пропал, а потом стало известно, что он содержится в колонии из-за противозаконных экспериментов. Суд был закрытым, но многие сомневались, что он вообще был. Арест Личия всколыхнул тесный мир науки континента. Профессор считался едва ли не гением.

Стараюсь высмотреть из коридора что именно показывают.

Голос профессора мягкий и уверенный. Но иногда прорезаются взбудораженные нотки, словно его мысли опережают возможность говорить.

Запись переходит от известного эксперимента на горной станции «Эхо» к каким-то сумбурным записям.

Я подхожу к дверям совсем близко.

Это, видимо, его предпоследний эксперимент.

Профессор на экране внезапно прерывает свои объяснения и впадает в неистовое состояние.

Он бормочет и бормочет бессвязные куски предложений.

— … из куска скалы прямо, я создал ее последней… горные породы, что на «Эхо»… прямо из куска скалы, она — последняя, и она получилась, клянусь…

Моя рука сама собой отодвигает створку двери шире. Его голос такой узнаваемый, и так отличается от его привычного спокойного говора.

К кому профессора Личия может обращаться?

Внезапно в дверях возникает мужчина и я вынуждена ступить назад.

— Это закрытая лекция, — безапелляционно заявляет он.

И захлопывает передо мной створки. Я стараюсь вслушиваться в то, что профессор на записи продолжает говорить по ту сторону дерева, но ничего не слышно.

Присутствующих на моем выступлении оказывается намного меньше, чем я предполагала, но ничего — зато собрались мотивированные и заинтересованные слушатели.

Но потом двое уходят через пять минут, за ними следуют еще трое.

Остается… какое-то количество гостей: ряда два неполных, может быть. У меня, естественно, нет возможности сосчитать.

Я ведь тут стою и рассказываю. Показываю и объясняю. Даже шутить иногда стараюсь.

Проводимость кварца такая же стабильная, как и погода в нулевом дистрикте.

Это очень смешно, между прочим.

Я выбрала презентовать наши эксперименты, которые провалились, но предоставили достаточно ценные данные, чтобы уверенно двигаться дальше.

Знаю, что все всегда стараются презентовать фурор и мега важное открытие (которое отсутствует на самом деле), но неудачные эксперименты — это основа разработок!

Мы же на конференции, среди ученых, а не на сцене перед инвесторами.

Двое мужчин в серых одеяниях постоянно переговариваются, что мешает моей презентации, но не стоит обращать внимания. Потом они, кажется, внимательно прислушиваются, когда я дохожу до аппетитной части.

Да, кварц способен удерживать температуру аномальное количество времени, при предварительной обработке.

В этом-то и суть!

Спасибо женщине в первом ряду, что задает вопросы в конце. Когда я пихаю макет в коробку, она отдельно подходит и представляется. Любопытное дело, гостья оказывается инвестором, что переехала на континент с островов год тому назад. Понятно. Она приветлива и эрудирована.

— Сейчас двоякое впечатление от «Ново-Я», — несколько церемониально говорит она, — если позволите так высказаться. Все замерли в ожидании. Это… неожиданный отход от бизнес-сценария Мясника.

Ух, они реально все его так называют.

— Каин Рапид хотел бы видеть компанию успешной, — нервно улыбаюсь я.

Вот как макет сначала в эту коробку поместился, потом вынулся, а теперь не всовывается.

— Безусловно, — растягивает инвестор губы в улыбке. — Правда, хотелось бы лицезреть более скорую реализацию ваших идей.

Приятно наблюдать, что люди с островов явно лишены предрассудков. Только что она тут делает? Она должна быть зарегистрирована государством как инвестор, и точно не имеет права в открытую переманивать специалистов на конференции, что спонсируется в том числе и правительством.

Отправляюсь на скромную вечеринку на первом этаже, чтобы поднять себе боевой дух. Нельзя сказать, что я упала лицом в грязь. Но на других презентациях даже одного гостя, покидающего событие прямо в разгаре, я не заметила.

Лия извиняется, что не смогла присутствовать, и знакомит меня с малоизвестным инженером и группой неогеологов. Последние хорошо ознакомлены с моим ручником, потому что да, там есть янтарь. То есть, не моего ручника, а «Ново-Я» и Аслана.

Когда народу становится невыносимо много, жую какие-то водоросли за искусственным деревом, в слабо освещенном углу. В гордом одиночестве, ибо утомляют бесконечные беседы-говорильни.