Это вызывает у моего собеседника бурю позитивных эмоций, и он рассказывает мне о том, как было весело. Я благодарна, что мужчина развлекает меня, а не пытает вопросами.

Официантка приносит заказ, и я сразу прикладываюсь к коктейлю, пытаясь с помощью его магического действия поскорее распрощаться со своей нервозностью.

Смеясь над его очередным рассказом, ловлю себя на том, что мне и правда весело. Алкоголь помог расслабиться, а Вадим обаятелен, так что я неожиданно для себя осознаю, что отлично провожу с ним время.

Внезапно он берет меня за руку и тянет в толпу танцующих. Удивленно приподнимаю брови.

– Ты хочешь танцевать?

Улыбается.

– Ты считаешь, я слишком стар для этого?

Я искренне отрицательно мотаю головой и направляюсь за ним. Пока мы идем, музыка меняется и начинает звучать медленная мелодия. Неожиданно оказываюсь в объятиях его невероятно мускулистых рук и чувствую себя тоненькой и хрупкой. Сердце предательски стучит сильнее, а от его дыхания по телу разбегаются мурашки.

– Вообще-то, я не люблю танцевать, – заговорщически произносит он мне на ухо. – Это был лишь повод снова обнять тебя.

Я не вижу, но чувствую, что он улыбается, и непроизвольно улыбаюсь его словам. Мне неприятно осознавать, но он нравится мне, и нравится больше, чем бы я хотела. Куда делась моя ненависть? Что со мной происходит?

– Поехали ко мне! Я очень хочу тебя! – слышу слова и сглатываю комок в горле от неожиданности предложения.

Пока выбираю, как ему помягче отказать, чтобы мужчина не потерял ко мне интерес, он продолжает:

– Я могу заинтересовать тебя!

Уж этого я точно не ожидала. Мгновенно и без раздумий я влепляю ему пощечину и бегу в сторону туалета, с каждой секундой осознавая, что только что слила планы импульсивной выходкой.

– Придурок! Идиот! – в сердцах твержу я, ощущая, что чувства встали на свои места, и я снова ненавижу Вадима.

Влетев внутрь туалетной комнаты, я останавливаюсь, громко дыша возле раковин, и смотрю в отражение, на свои бешено горящие глаза. Я дала повод считать себя шлюхой? Что я сделала не так? Мне хочется разрыдаться от унижения, как будто это не я дала ему пощечину, а он мне.

Неожиданно дверь громко распахивается, и Вадим входит в помещение. Найдя меня глазами, направляется ко мне. Испуганно смотрю по сторонам. Путей отступления нет. А я не знаю, зачем он пришел – выместить злость за прилюдное унижение (с десяток людей видели эту сцену), либо все-таки извиниться? Я больше склоняюсь к первому варианту и, беспомощно пячусь к стене, ожидая, что он ударит меня.

Вот только Вадим подходит вплотную и, обняв меня так, что трещат ребра, винится:

– Я дурак! Прости меня! Успокойся!

Пока я таращусь на него, он начинает вытирать мои мокрые щеки, и я только тогда понимаю, что от испуга разревелась, как маленькая.

Всхлипывая, освобождаюсь из его объятий, подхожу к зеркалу, мою черные разводы с лица и, взяв свернутое в трубочку чистое полотенце, вытираюсь. Все это время он не сводит с меня глаз, и взгляд его кричит «прости!».

Когда я, наконец, успокаиваюсь и окончательно привожу себя в порядок, Вадим говорит:

– Поехали ко мне!

Мысль: я сейчас убью его! Зачем он извинялся, если опять зовет меня к себе? Вадим не понял мой ответ с первого раза! На идиота он совсем не похож.

Встретив мой яростный взгляд, Вадим тут же объясняет:

– Если ты не захочешь, ничего не будет! Просто сегодня тут мы уже и так были в центре внимания, не хочу продолжать это шоу.

Испытываю противоречивые чувства. С одной стороны, мне страшно, с другой стороны, я хотела поехать к нему и узнать, та ли эта квартира, где они встречались с Верой и откуда из окна он помог ей упасть, или все-таки другая.

Пока я размышляю, Вадим еще раз повторяет:

– Я правда не дотронусь до тебя. Я обещаю!

Смотрю в его глаза и безрассудно верю ему. Это опрометчиво, рискованно, но алкоголь все еще бурлит в моей крови и многое упрощает, да и внезапная симпатия к Вадиму играет ему на руку, и я отвечаю:

– Хорошо.

Вадим открывает дверь и впускает меня вперед. Я вхожу в коридор и, по-хозяйски нащупав выключатель на стене, включаю свет. Квартира поражает с порога, и я, не скрывая своего восхищения, смотрю по сторонам.

– Нравится? – самодовольно спрашивает он.

– Очень!