Шрифт:
– О, да, – тянет с хрипотцой. – Ты понятия не имеешь, на что подписалась, детка.
Глава 21
– Долго еще? – кричу из спальни, сидя на кровати и дрыгая ногами в предвкушении.
– Ты не готова морально, – слегка повышает голос из ванной.
– Я готова! – утверждаю через лучезарную улыбку, стереть которую невозможно.
– Поверь мне, нет, – сдавленно смеется. – Тут целый костюм.
– О-о-о, Боже, – бормочу в ладони. – Выходи давай!
– Да погоди ты, говорю, костюм целый, – ворчит, явно во что-то пытаясь влезть. – Не мешай, женщина! Сиди смирно и жди. Я тебя дергал днем? Нет, я не дергал.
Бубнит там что-то еще, уже тише, не могу слов разобрать, а улыбка как приклеенная. Хоть и думаю до последнего, что дурачится и выйдет уже без всего, да и посмотреть не дал, что он там в сумку впопыхах затолкал, пока я со стенкой в его квартире сливалась. Растекаюсь мороженкой по хрустящему рожку под палящим летним солнцем. Так мажет, что не сразу понимаю, что в дверь звонят.
– Саш, посмотри в глазок, – говорит все также из ванной. – Зотов, что ли, не выдержал.
Подбегаю к двери и осторожно выглядываю.
– Это брат! – шиплю Туманову в дверь.
– Один?
– Стоит и дышит, значит, один, – отвечаю сердито.
– Понял.
Тороплюсь к двери и открываю, а Васька с облегчением выдыхает и опускает плечи, как-то враз осунувшись.
– Ты чего? – лопочу расстроенно и тяну его за рукав в прихожую.
– Чего-чего, – бормочет, делая шаг и закрывая за собой дверь. – Чуть не спятил за сутки. Кто так делает вообще?
– Так – это как? – уточняю осторожно.
– Звоню – не абонент, захожу – никого. Машина твоя с торца дома, а тебя нет. Раз пришел, второй, третий! – повышает голос и распрямляет спину. – Думаешь, у меня самые крепкие нервы? У меня жена на сносях, если ты забыла. Которая, между прочим, о тебе постоянно спрашивает. Что-то Сашка давно не заходила, на сообщения не отвечает, как у нее дела? Уехала что ль куда? А я без понятия! – театрально разводит руками и подается вперед.
– Вась, ну не психуй, – ласково к нему, заискивающе, а он только сильнее хмурится. – Ну прости. Забылась. Телефон разряжен, я его вот прямо сейчас на зарядку и поставлю. Прямо при тебе, хочешь? О! А может, борщ? Тефтельки? Ты такие любишь, Иришкина мама рецепт дала…
– Зубы мне не заговаривай, – продолжает вредничать. – Чем ты таким занимаешься, что даже телефон не зарядила? Ты в нем живешь! И почему у тебя под окном табуретка с кухни?
– Ну… я… эм… – тяну бессмысленно, пытаясь придумать достойный предлог и вдруг вижу, как его лицо вытягивается.
– Здрасьте, – брякает братец, поправляя служебное кепи.
Смотрит еще за мою спину, а у меня на губах снова улыбка рисуется и смешок из груди рвется. Медленно поворачиваю голову и вижу то, что развидеть уже не смогу никогда – Туманова в аналогичном брату прикиде, только развратнее и на голове у него аж фуражка.
– Вечер добрый, – как ни в чем не бывало здоровается Туманов и протягивает брату руку. – Родион.
Стискиваю зубы до ломоты в челюсти, также медленно поворачиваюсь к брату и отмечаю, как сильно он зарумянился. Держусь из последних сил, когда он пожимает Туманову руку, выдавливая ответную вежливость:
– Василий.
– Боюсь, я являюсь причиной беспамятства Александры, – доверительно сообщает Родион.
– Я понял, – брат снова поправляет кепи, шарит рукой за спиной и открывает дверь, делая шаг назад. – Я пошел.
Закрывается от нас, и я не выдерживаю и срываюсь в хохот. Через несколько секунд, все еще посмеиваясь, бегу на кухню, распахиваю окно и успеваю крикнуть брату в спину:
– Прости!
Васька, не оборачиваясь и не сбавляя шага поднимает руку и трясет в воздухе кулаком, а я снова хихикаю и закрываю окно, собираясь развернуться к Туманову, но он перехватывает оба моих запястья одной рукой, а через мгновение одного касается что-то прохладное и слышится щелчок.
– Ты арестована, – шипит мне на ухо.
– За что?! – возмущаюсь, вновь начав смеяться.
– За то, что мямлила, снова поглупев, а мне пришлось знакомиться с твоим братом в прикиде стриптизера, – поясняет охотно и не без язвительности, щелкая вторым наручником. – А теперь ты за это ответишь. И только попробуй закрыть глаза. Пошла!
Дергает меня под руку, подсказывая направление, прихватывает с кухни табуретку и ведет в комнату. Сажает в центре свободного от мебели пространства, опускает римскую штору на окне и включает верхний свет на полную.