– На этот раз я оденусь в адекватное, – бурчит Туманов и поднимается. – Посмотри, кто.

Спешу в прихожую, заглядываю в глазок и от неожиданности отшатываюсь.

– Это папа, – шепчу Родиону. – Тебе необязательно выходить.

– Хорошо, – кивает и уходит в комнату, а я открываю.

– Привет, – улыбаюсь и отступаю, позволяя пройти.

– Привет, донь, – немного смущенно здоровается папа, проходя.

На нем скромные, но чистые и тщательно выглаженные рубашка и брюки. Волосы аккуратно зачесаны назад, лежат красивыми волнами. Он побрился, пахнет одеколоном и немного перегаром, но не пьян. Сегодня точно не пил, скорее вчера вечером. Взгляд ясный, осмысленный, заинтересованный. Любопытный даже.

А у меня вдруг грудь сдавливает, а на глазах вот-вот выступят слезы, ведь становится ясна причина его появления. Он хочет посмотреть на моего ухажера. Того, из-за которого я хохотала на весь двор. Жара же, окна у всех нараспашку, наверняка слышал сам: Васька вряд ли зашел к нему поделиться впечатлениями, к Иринке своей побежал первым делом.

– Прости, я давно не заходила, – вымучиваю улыбку через силу. – Завтракать будешь? – не знаю, что еще ему сказать.

Пытаюсь не расплакаться, когда он бросает взгляд на закрытую дверь спальни и раздвигает губы в подобии улыбки, но глаза становятся печальными. Я его не стесняюсь! Жизнь так сложилась! Ему одиноко было, ему было тяжело! Никого рядом не было, чтобы вытянуть, а сам не справился! Не смог, не сумел, не знал как. Я бы познакомила… Обязательно бы познакомила, похвасталась, чтобы знал, что пристроена, что не останусь одна, что мне будет легко и счастливо. И на свадьбу бы позвала, как не позвать? Родной же, частичка души. Первым делом бы к нему пошла радостью делиться, не так много ее в жизни было. Первым делом…

– Спасибо, я уже, – мягко говорит папа. – Просто проведать заглянул, в магазин шел. Все хорошо у тебя?

– Да, па, все хорошо. Я зайду на днях, на работу просто новую устроилась, пока суетно все, не привыкла еще. Тоже на бар, но, в общем… такие дела, – заканчиваю бессвязно.

– Ясно, – шире улыбается папа. – Ну, главное, чтобы тебе самой нравилось.

– Здравствуйте, – слышу за спиной и, не выдержав, опускаю голову и роняю на пол две крупные слезинки. Быстро справляюсь с собой, тру глаза, вроде как спросонья.

– Па, познакомься, это Родион. Мы встречаемся, – представляю официально и встаю так, чтобы видеть обоих. – Это мой папа, Федор Николаевич.

– Утро доброе, – папа крепко жмет протянутую руку, а я снова дышу, увидев жизнь в его глазах.

– Приятно познакомиться, – Родион вежлив, если не сказать учтив.

– Взаимно, – бормочет папа, не привыкший к подобному официозу. – Ну, не буду мешать.

Тепло прощаемся, он выходит, а я прилипаю к Родину, обхватывая его обеими руками.

– Спасибо.

– Каша моя где, женщина? – хмыкает, поглаживая по спине. – Или ты думаешь, это роскошное тело святым духом питается?

Прыскаю и иду на кухню, а он вновь устраивается за ноутбуком, ныряя в работу.

– Я передумал, – говорит вдруг.

– По поводу? – блею, не оборачиваясь.

– Ты просто обязана понравиться моей маме.

Всю дорогу до дачи Борисова занимаюсь выуживанием информации. Бессмысленно, потому что на любой вопрос слышу один и тот же ответ:

– Не скажу.

– Да почему?! – взвизгиваю и глупо всплескиваю руками, не выдержав. – Как я ей понравлюсь, если ничего о ней не знаю?!

– Как хочешь, так и выкручивайся, – ухмыляется нагло, явно наслаждаясь моей легкой паникой.

– А вот я возьму и не стану, – дуюсь, скрещивая руки под грудью. – Как получится, так и получится.

Сама мысленно перебираю гардероб, прикидывая, в чем бы могла предстать перед его мамой, будь все взаправду. Вспоминаю, как выгляжу в том или ином наряде, «нахожу» парочку подходящих платьев, но вспоминаю про свои колени и локти и морщусь. С шортами, футболкой, кедами и кепкой еще куда ни шло, можно закосить под неуклюжего подростка, но не предстану же я перед ней оборванкой? Подумает еще, что на деньги повелась. Или что похлеще.

– Когда? – спрашиваю обреченно.

– Я еще не решил, – его ухмылка становится еще более издевательской.

– Ты чудовище, – шепчу обескураженно и даже головой покачиваю.

– А ты – красавица. Но я же не жалуюсь. Так, все. Я злой и страшный серый волк, а ты кроткая овечка.

– Держи карман шире, – бурчу себе под нос и готовлюсь надрать Даниилу задницу.

Калитку нам открывает Зотов.

– Какие дела? – справляется Туманов.

– По-моему, он готовится подыхать, – недовольно отвечает Дима. – Причем, по какому конкретно поводу не совсем понятно. Всадил бутылку пива, пожрал фастфуда, в себя точно пришел, но лежит покойничком и на все вопросы деликатно, но настойчиво, предлагает отъебаться и съебать. Скотобаза, так вмазать ему хочется, кулаки зудят.

– Ты лучшая нянька в мире, – подкалываю его.

– Между прочим, это выматывает, – кривляется и открывает входную дверь, театрально кланяясь в пол. – Его Высочество в своей опочивальне.

– Может, сразу я? – советуюсь с Родионом.

– Так будет продуктивнее, – соглашается, держа в руках прихваченные из машины ноутбук и очки, а я понимаю, что на это расчет и был. Скупо улыбаюсь и иду к лестнице. – Включи диктофон, – говорит уже мне в спину.

Телефон зарядила по пути, так что бросаю, не оборачиваясь: